Киллоу
Шрифт:
— Помнишь стычку Тэпа с Уэббом Холтом? Если Айра был с ними с самого начала, то понятно, почему они появились так неожиданно. Айра их предупредил.
— Я займусь им, — холодно сказал Майло. — Он мой.
— Тогда тебе придется найти его до того, как это сделаю я, — сказал Зено. — Он мне никогда не нравился.
От нашей команды осталась жалкая горстка: Тим Фоули, Зено Йерли и я. И еще три женщины и пятеро детей.
Мальчишкам Тима было четырнадцать и десять лет. Старшей дочери Эммы Старк исполнилось тринадцать, мальчику
— Первым делом, — сказал я, — нам надо перебраться в пещеру. Женщины с детьми будут прятаться там, пока мы ищем лошадей. Вряд ли угнали всех, надо посмотреть в округе. Некоторые лошади могут сами вернуться в лагерь.
Мы взяли из фургонов все, что могли, включая кухонные принадлежности, оставшуюся еду и оружие с патронами.
Мы с Зено, каждый с лассо, двинулись в одну сторону. Майло с Тимом — в другую. К несчастью, гроза уничтожила все следы, однако мы договорились, что если не найдем лошадей в радиусе нескольких миль, то возвращаемся обратно.
Мы поднялись на пологий, скользкий от грязи склон широкого и низкого холма. Здесь росли редкие кусты опунций, сорняки и меските. Вдалеке что-то виднелось: то ли лошадь, то ли бычок — с такого расстояния нельзя было разобрать.
— Вот еще один! — показал пальцем Зено. — Пошли!
Мы зашагали по направлению к животному, и, пройдя всего полмили, я узнал старого знакомого — большого пятнистого быка, который вел стадо.
— Ты когда-нибудь ездил верхом на быке, Дэн?
— Когда был малышом, конечно ездил. Но, по-моему, на этом пятнистом никто не усидит.
— Может быть, — сказал Зено, оценивающе поглядывая на быка. — В последнее время он вел себя вполне дружелюбно. Словно работал с нами в одной команде. Пошли поймаем его.
Мы двинулись к нему, и скоро он нас заметил. Его огромная голова поднялась — рога были футов восемь от основания до кончика — и бык пошел на нас, чуть опуская рога, будто готовясь напасть. Пеший человек — легкая мишень для быков, на конных они нападают редко.
Он приблизился к нам, я заговорил с ним, и бык, подняв голову, стал наблюдать за нами большими круглыми глазами. Повернувшись к нему боком, я направился к другому животному.
— Пошли, приятель, — позвал я. — Мы ведь в одной команде.
И знаете что? Этот огромный старый бык действительно пошел следом, как большая собака на поводке: останавливались мы — останавливался и он, мы шли вперед — и он за нами.
— Можно попробовать нагрузить его провизией, — сказал я. — Если получится, нам меньше придется нести.
— Попытаемся.
А затем нам действительно повезло.
Обогнув заросли меските, мы увидели моего мышастого. Вместе с ним в небольшой ложбине стояли еще две лошади из запасных — гнедая и пятнистая.
Я позвал мышастого, но он отбежал. Тогда я вытряхнул лассо, и когда он зарысил по кругу, качая головой, накинул ему петлю. Как только она упала мышастому
Из полос свиной кожи я соорудил подобие уздечки, забрался на мышастого и поймал пятнистую кобылу. Зено сел на нее, одев уздечку, которую я снял с убитой лошади Бада Колдуэлла. С третьей пришлось повозиться — она никак не подпускала к себе, но в то же время не хотела покидать людей и, когда мы повернули назад, пошла рядом с нами, и скоро Зено уже накинул на нее лассо.
Фоули с Доджем вернулись с пустыми руками. Однако они видели совсем свежие следы лошадей и скота, оставленные уже после дождя.
Ночь мы провели в пещере, приготовив скромный ужин из солонины с бобами. На рассвете похоронили отца и остальных в общей могиле и тронулись в путь. Дети и женщины по очереди ехали верхом, а старый пятнистый бык, ко всеобщему удивлению, позволил нагрузить себя поклажей. Дело, наверное, в том, что он привык к людям, к тому же Кончита и ребятишки все время подкармливали его сухарями и кукурузой, подслащенной патокой.
Ни Зебони Ламберт, ни Джим Пур, ни семья Сэнди так и не объявились. Последний раз я видел Зеба, когда он запрыгнул на лошадь индейца и ускакал в темноту. Может быть, их взяли в плен, а может быть, им удалось уйти. Во всяком случае, мы не нашли их тела.
К ночи мы подошли к излучине ручья Делавэр. Здесь, в ложбине когда-то располагался большой лагерь: вокруг было раскидано много дров и даже стоял поломанный фургон с двумя снятыми колесами.
Трава здесь была прекрасная, мы не видели такую уже несколько недель, а по краям ложбины поднимались густые заросли меските.
Незадолго до захода солнца Зено убил антилопу, и мы впервые после стоянки у Пекоса хорошо поели.
Поскольку все знали, что с команчерос не покончено, мы поочередно дежурили. Наступила полночь, когда я услышал приближающуюся лошадь. Она шла ровной рысью, но где-то недалеко встала. Мой мышастый заржал, она ответила и подошла. Это была вороная Кончиты.
Я разбудил Кончиту и рассказал ей, в чем дело. Она позвала лошадь, и та подошла к ней, тычась мордой в ладонь, словно требуя хлеба, сахара или другого лакомства. На ней было высокое испанское седло и уздечка. В чехле лежала хорошая винтовка, а седельные сумки были заполнены доверху.
Кончита открыла их. Там лежали маленькие упаковки патронов и замшевый мешочек с золотыми монетами.
Она отдала их мне.
— Пригодятся.
О Мигеле не было сказано ни слова, но по ее напряженному лицу и выражению глаз я понял, что она сдерживается, чтобы не зарыдать. Тела Мигеля не нашли, и никто не видел его после того, как началась стрельба.
— На этой лошади не ездил ни один мужчина, — объяснила Кончита. — Она подчинилась чужому, но ждала удобного случая, чтобы его сбросить.