Киллоу
Шрифт:
Я вылез из-под одеял, натянул шляпу и сапоги. Тилтон все еще стоял надо мной, пережевывая табак. Он хотел что-то сказать, но, так и не решившись, зашагал к костру, в котором еще тлели угли.
Я подтянул штаны, взял свой «паттерсон» и подошел к костру. Тэп, дежуривший вместе со мной, уже пил кофе, обхватив ладонями горячую кружку. Он взглянул на меня, но промолчал. Я тоже ничего не сказал.
Том Сэнди взял на себя обязанности приглядывать за лошадьми. Он поймал мне в табуне пепельного жеребца. Вообще-то ковбой
Ночь была холодная. Судя по положению Большой Медведицы, времени было часа три. Я проглотил черный, обжигающий кофе, подошел к своему пепельному и забрался в седло.
Он круто развернулся, дважды взбрыкнул, и мы направились к стаду, оба чувствуя себя готовыми к работе.
Тилтон был немногословен.
— Все спокойно, — сказал он и поехал к лагерю.
Тилтон был странный человек. Он работал у нас уже больше трех лет, а я знал о нем ровно столько же, сколько вначале. Но таких, как он, много. Люди в Техасе почти не говорят о своих личных делах, а многие приехали сюда именно потому, что в родных краях в их личных делах возникли неразрешимые проблемы.
В Техасе не задают вопросов о прошлом. О человеке судят по делам, ну а если у него были когда-то неприятности, то на это просто не обращали внимания. И закон тоже — там, где он существовал. Закон в Техасе не вмешивался в чужую жизнь, если человек вел себя достойно, пусть даже его разыскивали в других штатах.
Койот вдалеке продолжал печально выть. Я слышал, как на другом конце стада тихо напевает Тэп. У него хороший голос, он пел «Бреннан на болотах» — старую песню об ирландском разбойнике. Отъехав подальше от стада, я остановил коня и прислушался.
Койот затих — скорее всего, слушает Тэпа, на небе ярко сверкали звезды. Посторонних звуков я не услышал, только негромко журчал рядом ручей.
С земли поднялся большой бык и потянулся, затем еще один и еще… Подул легкий ветерок, и бык резко поднял голову. Я вам могу сказать одно: человек, который полагается только на свой слух и зрение, — дурак; надо не только видеть и слышать самому, надо подмечать, как ведут себя животные и птицы, потому что часто они первыми предупреждают об опасности.
В той стороне, на севере, что-то было. Бык развернулся и шагнул. Я приподнял дуло «паттерсона» и осторожно взвел курок. Он отчетливо щелкнул в ночной тиши, и бык повел ухом в мою сторону, не сводя глаз с севера.
Тэп был с другой стороны стада, но постепенно приближался. Коровы беспокоились, поэтому, рискуя выдать себя, я тихо и успокаивающе заговорил, одновременно подъезжая поближе к опасному месту.
Большой бык пригнул голову, и я представил, как раздуваются его ноздри в предчувствии драки. Он сделал еще один шаг в ту сторону, и это меня озадачило.
Скот не
Двинув пепельного жеребца вперед, я перехватил винтовку поудобнее и прислушался.
Бык стоял впереди меня. Он не был напуган, наоборот, рвался в драку, однако против моей помощи не возражал.
А затем я услышал звук на краю ложбины, в которой сгрудилось стадо. Как будто кто-то полз.
Звук стих, но через несколько минут возобновился.
Неожиданно рядом со мной появился Тэп.
— Что случилось, Дэн? — прошептал он мне на ухо.
— Кто-то ползет. Прикрой меня, Тэп. Я поднимусь в кусты посмотреть.
Когда я спешился, он поймал поводья пепельного.
— Осторожней, малыш. Может, это индейцы.
Я бесшумно вошел в кустарник. Всю жизнь я прожил на природе, в диких, нетронутых человеком местах. Я научился ступать бесшумно, как кошка, даже ночью, в кустарнике или в лесу.
Я прошел несколько футов и опять прислушался. Присев на корточки, попытался что-нибудь разглядеть, но было слишком темно. А затем снова раздался этот звук и тяжелое человеческое дыхание.
Подняв винтовку, я навел ее на то место, откуда слышались звуки, и спокойно произнес:
— У меня пятизарядный «паттерсон». Если вы в беде, ответьте. Если же попробуете что-то предпринять, получите все пять зарядов.
Послышался стон, словно кто-то хотел ответить, но не мог, и снова стало тихо.
Я скользнул через кусты и обнаружил среди ивняка прогалину. Ночь уже стала бледнеть, потому что время приближалось к четырем, и я увидел на траве смутное темное пятно.
— Ответьте, — сказал я достаточно громко.
Молчание. Вдруг рядом со мной раздался шорох и тихое рычание одной из собак Ламберта.
— Не торопись, — приказал я ей, но она, принюхиваясь и рыча, шла вперед.
Перед нами лежало явно не животное. Я осторожно подошел и неожиданно увидел распростертую фигуру тяжело раненного человека.
— Тэп! — негромко позвал я. — Это человек, он ранен и без сознания.
— Я позову Майло, — ответил он быстро.
Майло Додж был ковбоем, который разбирался во всяких ранах, а уж в лечении болезней ему не было равных. Здесь, на границе освоенных территорий, было очень мало докторов. Мне исполнилось двадцать два года, а я так и не прибегал к их помощи, потому что один жил в Остине, а другой в Сан-Антонио. В случае болезни или ранения мы обходились собственными силами.
Через минуту вернулся Тэп вместе с Майло, а я тем временем разжег небольшой костер.