Километры саванов

Мале Лео

– И вы утверждаете, что он вернулся? – произнес я. В этом я тоже сомневался, но пусть уж она поделится своими соображениями.

– Да, – ответила она. – Я это чувствую. Я вам объясню. Конечно, он захочет отомстить. Мои родители были жестоки с ним. Я хотела бы... как точнее сказать? – ограничить возможный ущерб. И я подумала... в конце-то концов, вы были ему другом...

– Да. Но уже очень давно я его не встречал.

– Так же давно, как и я?

– Вы его видели уже после меня.

– Я хотела сказать: вы его не видели с того дня, как провожали нас на Лионский вокзал... когда мы уезжали?

– Да,

именно так.

Не спрашивая позволения, я взял свою трубку, набил ее и раскурил, начав укутываться дымом. Как паровоз поезда в 1930 году.

– И с тех пор вы никогда о нас не слышали? Ни о нем, ни обо мне?

– Нет.

– Вы даже не хотели, чтобы вам писали.

– Возможно.

– Жорж утверждал, что вы были в меня влюблены. Однажды, когда он в очередной раз исчез, мы часто выходили вместе, вы и я... Припоминаете?

– Да.

– Жорж говорил, что вы вспыхиваете, соприкасаясь со мной.

– Жорж Морено был мошенником поэтического склада. У него бывали видения. Он любил вас так страстно, что не мог представить, как кто-то приблизится к вам и не испытает потрясения.

– Он действительно любил меня, правда?

– Как вы можете об этом спрашивать! Он любил вас до безумия. Другого слова просто нет. Послушайте, когда ваши родители, чтобы уберечь вас от его ухаживаний, неожиданно отправили вас в провинцию...

– И что же?

– Через несколько дней он разыскал вас, разве нет?

– Да.

– Но у него чего-то не хватало?

– На правой руке у него не было мизинца.

– А он рассказал вам, при каких обстоятельствах его лишился?

– Он упоминал о каком-то несчастном случае.

– Да, несчастный случай...

Утонув поглубже в кресле, я наблюдал, как тянется к потолку дым моей трубки.

– ...Узнав о вашем вынужденном отъезде, он хотел сразу же последовать за вами. Он знал, где вы находитесь, но у него не было ни гроша. Ему требовалась сотня, но было уже слишком поздно, чтобы взломать какую-нибудь кассу. Продовольственные магазины были закрыты. Он, кстати, очень увлекся театром. Так вот, он принялся разыскивать какого-нибудь любителя редких ощущений. Продается мизинец. Мизинец за сто франков. Уникальный случай. Мы напали на такого же придурка, который, сам в это не веря, поймал Морено на слове. К сожалению, этот остолоп не успел отменить заказа. Морено уже лишился пальца. Если бы вы только видели все это. Все попадали в обморок, а Морено, хотя и получил свои сто франков, не смог сесть в ночной поезд. Его пришлось срочно отправить в больницу, где он чуть не помер...

Я откашлялся, пытаясь избавиться от комка, который, я чувствовал, образовывался у меня в желудке.

– Забавный упрямец!

Эстер Левиберг устало провела рукой по лицу и глухим голосом сказала:

– Если он не колеблясь изувечил себя ради ста франков, что же он предпримет ради мести?

Я ничего не сказал.

– ...Я опасаюсь не только за своего брата. Я опасаюсь и за себя. Ведь я проявила слабость. Через несколько месяцев, когда мои родители напали на наш след, я поддалась на их уговоры. Я рассталась с Жоржем. А его они вынудили бежать, не знаю, куда. Что-то они раскопали в его прошлом.

– Это был жулик, – сказал я. – Его и звали не Жорж Морено.

– Да, знаю. И все

же мне нельзя было его бросать. Я раскаялась в этом, но он-то не догадывается. Я ждала от него ребенка. Они заставили меня сделать аборт.

Лихорадочный блеск, который я уже замечал раньше, вновь вспыхнул в ее темных глазах. Я пожал плечами и сказал:

– Оставим прошлое и поговорим о сегодняшнем дне. Чего вы ждете от меня?

– Чтобы вы защитили меня от Морено.

– Вы утверждаете, что он вернулся?

– Да.

– Как он обнаружился? Она провела рукой по лицу:

– Я вам объясню. Но не сегодня, ладно? Мне просто хотелось возобновить наши отношения, посмотреть, тот ли вы Бурма, которого я знала в свое время, друг Морено. Узнать, согласитесь ли вы мне помочь. Вы мне поможете?

– Сделаю все, что смогу.

– Спасибо. Она встала:

– ...Устала. Сегодня больше ни слова об этом. Приходите завтра ко мне домой. Я предоставлю вам все необходимые для вашего расследования факты. К одиннадцати часам. Улица Постящихся. "Ткани Берглеви", включая семейные апартаменты, конторы, склады, магазины, занимают шесть этажей. Вы не сможете ошибиться. Видно за километр.

– Буду, – сказал я.

Она направилась к смежной двери, медленно передвигая располневшие ноги. Я проводил ее до лестничной площадки.

– До завтра, – сказала она. – Очень рада была вас снова повидать. И простите мне, что я больше не Алиса.

Ничего не говоря, я сжал ей руку и закрыл за нею дверь. Я посмотрел на Элен, печатавшую на машинке и всем своим видом создающую впечатление, будто агентство "Фиат Люкс" завалено работой. Солнечный луч играл в ее шатеновых волосах. Не всегда он будет так играть. Во всяком случае, не все время в тех же самых волосах. Стареть скверно. Самое скверное из скверных занятий. Я спустился в табачный киоск, чтобы поднять настроение в ущерб собственному здоровью.

После обеда я немного приободрился и отправился в Национальную библиотеку полистать подшивку газеты "Либертер" за июнь 1937 года. Мне не пришлось искать долго. Это была статья, которую я так хорошо помнил, словно впервые прочел ее только накануне, потому что в ней говорилось о двух людях, которых я знал. Но память могла меня и подвести, и я хотел ее освежить. В статье описывалось, при каких обстоятельствах были расстреляны франкистами попавшие в плен на фронте Икс... трое товарищей-бойцов из Колонны Дурути. Речь шла о Луи Бареле, Пьере Лагоге и Дени Северене, ответственном за группу подрывников.

...Дени Северен был хорошо известен нашим товарищам из Группы социальных исследований в Монпелье, а также нашим друзьям в Лионе, где он одно время вел философский листок, идеи которого были весьма близки к нашим идеям...

Настоящее имя Жоржа Морено не было Дени Северен, но относилось к числу тех, которые он любил коллекционировать. Если двадцать лет спустя после похищения наследницы богатой семьи торговцев текстилем он вернулся, чтобы свести счеты с девушкой и с ее семьей, то Дом Левибергов мог легко от него избавиться, выделив ему новенький саван по себестоимости. Оставалось выяснить, не были ли призраки, возникшие в больном воображении вроде бы много страдавшей женщины, более опасны, чем живые существа.