Кимоно

Пэрис Джон

Однажды японская леди с испорченным лицом и одна из сиделок помогли ей встать с постели. Ее колени дрожали, и в ноги как будто вонзались иголки и сосновая хвоя; но кое-как она держалась на них. Ее одели. Потом леди завернула ее в большое меховое пальто; и, поддерживая с обеих сторон, ее вывели на открытый воздух, где ожидал великолепный автомобиль. Вокруг него собралась толпа, но ее не подпускала близко полиция. Когда Асако вошла внутрь, она услышала, как застучала машина.

— Аса-сан, — сказала леди, — разве вы не помните меня? Я госпожа Саито.

Конечно, Асако припомнила теперь — весеннее

утро, Джеффри и маленькие карликовые деревья.

Интерес дела об убийстве Ито сослужил Асако хорошую службу. Ее друзья в Японии забыли о ней. Они воображали, что она вернулась в Англию с Джеффри. Реджи Форсит, который один знал подробности ее положения, оставил свое место секретаря в день объявления войны и уехал на родину, чтобы присоединиться к армии.

Утренние газеты от третьего января со своим раздутым отчетом о таинственном доме на берегу реки и японской леди, не умеющей говорить по-японски, поразили неожиданностью знакомых Баррингтонов и особенно леди Цинтию Кэрнс и госпожу Саито. Обе леди предприняли расследование и узнали, что Асако лежит, опасно больная, в тюремной больнице. Несколько дней спустя, когда был арестован Танака и вполне сознался в совершенном преступлении, господин Саито, который знал, насколько подозреваемые находятся в руках ревностного прокурора, лично явился к министру юстиции и обеспечил Асако скорое освобождение.

— Эта девушка, — объяснял он министру, — имеет особую ценность для нашей страны. Она вышла замуж за англичанина, который будет когда-нибудь пэром Англии. Это брак, имеющий политическое значение. Он доказательство равенства цивилизации Японии и других великих держав. В высшей степени важно, чтобы Асако была отослана в Англию как можно скорее и чтобы она там хорошо отзывалась о Японии.

Так Асако была освобождена из тисков прокурора, и ей в собственность была отдана прелестная маленькая спальня в европейском крыле жилища Саито.

Дом стоял на высоком холме; и Асако, сидя у окна, могла наблюдать разнообразие жизни улиц внизу: мелькающие трамваи, повозки, носилки и рикши. Налево был лабиринт маленьких домиков из светлого белого дерева, блестящих и новеньких, как игрушки, с игрушечными вечнозелеными растениями и соснами, высовывающимися из их узких садиков. Это был квартал гейш, где целый день звучала музыка самисена и писклявые голоса. Направо была большая, с серыми стенами начальная школа, которая, с правильностью морских приливов и отливов, принимала в себя и выливала на улицу поток мальчиков в синих пальто и девочек, одетых в сиреневые одежды.

Чета Саито, несмотря на их колоссальное богатство и политическое значение, были простыми, непритязательными людьми; казалось, что они целиком отдались своим детям, своему саду, своим карликовым деревьям и испанским собакам. Они легко исполняли свои социальные обязанности, хотя их дом стал настоящей Меккой для бедных родственников, ищущих всяческой помощи. Они давали щедро и принимали гостеприимно. Хорошее настроение было господствующим в доме, потому что муж и жена были старыми товарищами и преданными друзьями.

Господин привел своего племянника и вместе с тем секретаря, очень милого молодого человека, к Асако.

— Аса-сан, я хотел бы, чтобы вы рассказали мистеру Сакабе все о доме Фудзинами и об их

образе жизни.

Так Асако передала свою историю этому внимательному слушателю. Может быть, к счастью ее послужило то, что она не могла читать японских газет, потому что многие части ее рассказа о собственных приключениях воспроизводились почти дословно в ежедневных изданиях. Саито управлял из-за кулис громким судебным процессом, который стал известен под именем «аферы Фудзинами». Потому что ему самому надо было расплатиться с кое-какими политическими долгами, и случай с Асако был для него положительно помощью свыше.

Танаку судили за убийство; но было установлено, что он убил Ито, защищая честь своей госпожи; и суд приговорил его только к одному году принудительных работ. Но огромное дело о подкупах Фудзинами, развившееся из процесса об убийстве, сокрушило кабинет министров, местного губернатора и массу более мелких чиновников. Это отразилось и на положении Йошивары. Громкий процесс много содействовал тому, что был положен конец и публичным процессиям ойран и выставке проституток в витринах их домов. Да, по всей вероятности, только вопрос времени закрытие и самих «кварталов наслаждения» и необходимость для порока стать тайным. Мистера Фудзинами Гентаро приговорили к трем годам тюремного заключения за раздачу взяток.

Между тем госпожа Саито связалась письменно с леди Эверингтон в Англии. В одно ясное мартовское утро она вошла в комнату Асако с маленьким цветочным горшком в руке.

— Посмотрите, Аса-сан, — сказала она своим странным грубым голосом, — вот первый цветок Нового года, цветок сливы. Это цветок надежды и терпения. Он расцветает, когда снег еще покрывает землю и нет ни единого зеленого листка, чтобы прикрыть его.

— Как хорошо пахнет! — сказала Асако.

Ее хозяйка процитировала знаменитые стихи японского изгнанника и государственного деятеля Сугавара Но Мичизане:

Когда восточный ветер дует, Пришлите мне свой аромат, Цветы японской сливы: Хоть господин ваш и далеко, Не забывайте о весне.

— Асако, милая, — продолжала госпожа Саито, — хотели бы вы поехать в Англию?

Сердце Асако сильно забилось.

— О, да! — отвечала она радостно.

Ее хозяйка с упреком вздохнула. Она так старалась сделать приятной жизнь ее маленькой гостьи; но по самому тону голоса было ясно, что Япония никогда не станет для нее родной.

— Госпожа Самедзима и я, — продолжала японская леди, — организовали отряд Красного Креста с двадцатью пятью сестрами милосердия для отправки в Англию и во Францию. Все они очень хорошие, умные девушки из лучших семейств. Мы хотели выразить японские симпатии к бедным солдатам, которые переносят столько трудов; и мы хотим, чтобы наши девушки знали правду о войне и умели наладить лазарет в военное время. Мы думали, что вам приятно будет ехать с ними в качестве гида и переводчицы.

Не хватило бы слов описать, с какой радостью Асако приняла это предложение. Кроме того, она получила известие о Джеффри. Пришло письмо с благодарностью за рождественский подарок.