Кинто
Шрифт:
Хочет — глядит на них. Не хочет — удаляется прочь! И ни в чем никогда себе не отказывает.
Явно нравилось ему общество главы дома, и кот не пропускал случая доставить себе это удовольствие, без навязчивости, однако. Если Датико на минутку присядет на свою любимую тахту, чтобы переобуться, кот не появится. А вот когда уважаемый Датико Гопадзе после обеда медленно садится на свою любимую тахту, а затем вытягивается на ней, Кинто непременно придет, но не сразу, нет! Он точно хороший музыкант — владеет паузой, оттого каждое его появление имеет смысл.
Невесомо вскинув себя на угол тахты, он замирает
С поразительной точностью находит Кинто себе место: не слишком близко, но и не далеко, а где-то около. И двое мужчин, довольные друг другом, коротают послеобеденные часы. Трудно сказать, кто кого берет себе в товарищи, кто кого наталкивает на философские размышления. Во всяком случае, у кота подозрительно умный вид.
Исподволь и, казалось бы, по мелочам Кинто привязывал к себе. Если хотите — приручал, и не без успеха. С некоторых пор, приходя домой, каждый невольно ищет глазами никому не нужную «прошлогоднюю шишку», а в разговорах начало мелькать словечко «наш». «Наш бандит» и даже «наш урод».
Как ни странно, а проблеск симпатии к котенку у мамы возник раньше всех. Это произошло в самые первые дни, когда малыш еще нетвердо держался на лапах, но уже лакал из блюдца. Наевшись, он выпрямлялся и тут же подносил к мокрой морде легкую, как лепесток, лапу, но пока рано было отрывать ее от пола, и он вместе с этой лапой падал на нос, без передышки поднимал себя снова и снова опрокидывался. В третий раз он уже не вставал, а, лежа на пузе, терся мордочкой о лапы, а затем осушал их языком.
Не оценить такое она не могла, не могла, однако, и смириться с вторжением в ее блистающий чистотой и порядком дом этой нелепой и бесполезной твари.
XII
Приближались летние каникулы…
Это только так радужно звучит, а на самом деле — трудные наступили дни.
Как бы легко ни давались науки, учиться нужно. Ламара занималась яростно. Ссора с Ревазом поначалу показалась чем-то вроде шутки. Но дни идут, и Ламара делает для себя открытия: то, что недавно радовало, — не радует; интересная книга — неинтересна, даже вкусное — невкусно! Да и может ли быть иначе, когда исчезает тот, с кем ты делился сначала яблоком, потом тетрадкой, а потом и всем, что постигал сам.
Какая мама странная, не видит, что ли?! Давно могла послать Реваза в Навтлуги. Раньше чуть что гоняла его к тетушке Кето. Подсказать маме самолюбие не позволяет. А то еще начнет смеяться, или хуже того — привяжется с расспросами…
Ламара тоже хороша, не сделала ни одного шага к примирению, хотя и замечала, каким взглядом провожает ее Реваз; хотя и знала, что он подрался с мальчишкой значительно сильнее себя только потому, что тот сказал ей вслед:
— Ох-ох, царица Ламара пошла!
Реваз, конечно, не похвастал, а она не подала вида, что знает о драке.
Видимо, в старом Тифлисе мальчишки очень стремились быть похожими на мужчин, а девочки — соответственно — на гордых девушек!
В последнее время в семье вообще сгустились события: то забыли про день рождения очень нужного человека и срочно этот промах исправляли, то из деревни приходит письмо с сообщением, что заболела
В доме воцарилась прежняя атмосфера, и первым на это отреагировал Кинто. Он словно вырвался на свободу. Такое и раньше с ним бывало, когда из дома уходили все, в особенности мама. Только закроется за нею дверь, кот начинает носиться по всему дому, а если увидит Ламару у окна, то к ней — каскадом прыжков: тахта, рояль, комод, окно! Возник, победоносно заглянул в глаза — и нет его, летит назад на кухню, там крутой вираж, опять несется к ней. Слышно топотание босых его лап да скрежет когтей на крутых поворотах.
Заметила девочка и другое — осмысленнее сделались его игры. Что бы он ни затевал, непременно должен встретиться с нею взглядом. Это не собака, которая слепо кидается в объятия и лезет целоваться.
Кинто, налетев, непременно замрет, вперив насмешливый взгляд, и ждет — или голоса, или движения. Если его норовят поймать, он, как кузнечик, прыгает вбок. Если же вздумают пугнуть, никуда не уйдет, а встанет в воинственную позу, сблизив все свои конечности, хребет дугою ввысь, дыбом шерсть, хвост «ершом» — им хоть бутылки мой, — но и этого мало. На цыпочки поднимается, чтобы стать еще выше, и этак, на цыпочках, мелко-мелко перебирая лапами, грозно наступает. И не в лоб, а боком — так всего этого кошачьего величия больше. Голова втянута в плечи, уши угнаны назад, отчего глаза еще раскосей и опасней… жуть какая-то, а не кот! Если хотите, миниатюрный верблюд, который к тому же разгневан и плюется. Фырканьем это злющее кхеканье не назовешь.
А когда в один прекрасный день у Кинто обнаружились странности в еде, о нем стали всем рассказывать, даже хвастались им. Его причудливый вкус обнаружился случайно. Играл он, гоняя по полу урюк. Потом видят, грызет свою игрушку. Обгрыз со всех сторон — пошел косточку гонять.
Бабушка сощурилась, затем просияла.
— Подождите-подождите, я что-то вспоминаю… Ламара, а ну принеси немного кураги.
— Только сначала помой, — не удержалась от замечания мама.
— Не надо мыть, внученька… Сестра нашего Фридона мне рассказывала, что в Средней Азии есть баштанные кошки, конечно, дикие — кроме мышек и пташек, они очень фрукты любят, едят и дыню, только вяленую. Да, сейчас вспомнила. Эти кошки рыжие. Посмотрите на нашего Кинто — сколько рыжих пятен, очень может быть, он дальний родственник баштанного кота.
Пока бабушка предавалась воспоминаниям, Кинто, сидя у Ламары на коленях, ел из ее ладони курагу, медленно и тщательно жуя.
Однако любимое кушанье Кинто — парное мясо.
Любимая игра — внезапно налетать и пугать собою! — воистину в нем бьется сердце льва!
XIII
Был грустный солнечный день…
Не нужно пожимать плечами, происходило бы действие на севере, было бы сказано такое привычное для всех: «Был грустный дождливый день», а тут человеку и без того тошно, его еще и солнце донимает. Мама пока в деревне, папа накануне сказал, что обедать дома не будет — приглашен к кому-то. Дома только Ламара, бабушка и Кинто.