Киоко
Шрифт:
— Деньги? Это не проблема. Лучше объясните, какой уход нужен Хосе.
Сначала я, как и Ральф, почувствовал некоторое раздражение из-за легкомыслия этой японки, ничего не знающей о Соединенных Штатах. Проехать девятьсот миль от Нью-Йорка до Майами с больным СПИДом в последней стадии заболевания было, конечно же, непростой задачей. Но решимость Киоко оказалась непоколебимой. Достаточно было заглянуть девушке в глаза, чтобы понять: она не отступится. Она всегда так жила. Киоко была не из тех, что идут за большинством; нет, она самостоятельно оценивала ситуацию и принимала
— Киоко, об этом не может быть и речи.
Ральф наклонился к ней:
— Послушай, ты милая девушка, но ты не знаешь всей правды об этой стране. Здесь полно насилия и преступлений, и это не игрушки. Я не прощу себе, если такую хорошую девушку сожрут с потрохами.
Не помню точно, как он сказал: съедят с потрохами или сожрут. Ральф — человек искренний, и, естественно, он сказал это безо всякого злого умысла. Я ясно видел, что парень о ней беспокоится. Это не были слова шофера, обращенные к клиенту. Ральф говорил с ней, как говорят с другом, когда хотят его в чем-то убедить. Он действительно заботился о девушке. Но при этом относился к Киоко как к маленькой. Она и правда выглядела совсем молодо и производила впечатление девушки неискушенной и неуверенной в себе. Но Ральф не понял одну вещь. В этом хрупком теле, готовом, казалось, сломаться, было столько же воли, сколько молодой крови и свежих клеток.
Киоко рассердилась:
— Ральф, если ты боишься СПИДа, то можешь ехать домой, я сама доберусь до Манхэттена.
Она вытащила из кармана пачку банкнот и сунула Ральфу долларов триста. Когда клиент велит шоферу ехать, тому ничего не остается, как повиноваться. Негр яростно швырнул деньги в фуражку и сказал, выходя из холла:
— Я не боюсь, но мне грустно, вот и все.
В тот же вечер мы начали готовиться к транспортировке Хосе. Киоко сказала, что она оплатит все дорожные расходы, и многие волонтеры оказали ей посильную помощь.
Но больше всего мы с Киоко были благодарны Каридад Диас и Марку Адальберту.
Каридад — тридцатитрехлетняя американская докторша доминиканского происхождения, женщина весьма дородная. Сначала она прочитала Киоко лекцию о бесчисленных лекарствах, которые Хосе должен принимать ежедневно. Киоко записала дозировку для каждого: «Одну таблетку перед завтраком, одну после завтрака, одну перед обедом…» и так далее. Потом она все это как следует упаковала.
Затем Кари объяснила, как пользоваться капельницей. Хосе почти ничего не ел, кроме мороженого и бананов, поэтому его надо было подпитывать внутривенно, а также вводить антибиотики. Капельницы легко ставить, когда привыкнешь к этому делу, но нужно быть очень осторожным с иглами, их надо складывать в специальную упаковку и немедленно выбрасывать.
Марк, сын чиновника эквадорской армии, раздобыл микроавтобус, вмещавший до пятнадцати человек, в котором было удобно везти Хосе до Майами. Он не только выторговал его за минимальную цену, но и переделал внутри, заменив задние сиденья на деревянную лежанку, обитую матрацем, чтобы Хосе мог ехать лежа.
Микроавтобус ярко-красного цвета.
ИНТЕРМЕДИЯ
Я вернулась в гостиницу одна среди ночи.
Совершенно обессиленная, однако не усталость вызывает во мне желание зарыться под одеяло.
Я встретила множество людей, размышляла над кучей вопросов, но теперь меня занимает только Хосе. И я не желаю думать ни о чем другом, пока не привезу его в Майами.
Правда, меня огорчает, что так вышло с Ральфом.
Он был так добр, столько со мной возился, и вот мы расстались, поссорившись.
Такое со мной часто случалось с самого детства.
Я решала, что для меня важнее всего, и не думала больше ни о чем, кроме этого.
С самого раннего детства любая проблема, пусть самая маленькая, приводит меня в такое тревожное состояние, что я почти все забываю, как если бы окружающий мир вдруг обрушился.
Должно быть, это связано с преждевременной смертью моих родителей.
Где-то в моем сердце, в потайном уголке моего существа живет эта мысль: мир может рухнуть в одночасье.
Если я не буду знать, что является для меня самым важным в каждый конкретный момент, то не сумею противостоять своей тревоге.
Если постоянно не следить за своими страхами, они начнут множиться и в мгновение ока разрушат мой мир.
И если бы Хосе не научил меня танцевать, я бы всего этого так и не поняла.
Танец помогает мне забыть обо всем неприятном, я поняла это еще в восемь лет.
Однако, как только я решаю, что для меня самое важное, это плохо сказывается на всем остальном.
Например, эта история с Ральфом.
Не знаю, сколько раз мне повторяли еще в начальной школе: «Из-за своего свинского характера ты растеряешь всех друзей».
А друзья — это важно.
Но есть вещи поважнее друзей.
Я развернула карту восточного побережья Соединенных Штатов на столе гостиничного номера.
Нью-Йорк, Нью-Джерси. Пенсильвания, Мэриленд, Вирджиния, Северная Каролина, Южная Каролина, Джорджия, Флорида. Вот штаты, которые я буду проезжать, следуя в Майами.
Я сказала себе: «Ничего, я ведь к этому привыкла на работе».
Если внимательно смотреть на дорогу и крепко держать руль, то благополучно доедешь до любого места, будь оно в Японии или в Америке.
VI Пабло Кортес Альфонсо II
— Держись, Хосе, не вздумай умереть, прежде чем доберешься до Майами, хорошо?
Была уже глубокая ночь, когда раздался телефонный звонок. Звонил этот аргентинец, гомик Серхио, он сказал, что на следующий день Хосе уезжает в Майами, и предложил прийти попрощаться с ним. Мне все не нравится в этом типе, Серхио: его маленькая головка с правильными чертами лица, странно гладкая кожа, женственные руки, дорогие костюмы, воняющее лекарствами дыхание — все.
— Эй, Пабло, мы должны быть благодарны Японии. Знаешь, ведь это японка везет Хосе на машине в Майами.