Шрифт:
Annotation
Хохлов Григорий Семёнович
Хохлов Григорий Семёнович
Кишь-Мишь
Кишь-Мишь
Толик
Сразу видно, что ягода эта древняя, и явно тропического происхождения. Ее резные листья, темно зеленого цвета, шатром охватили тонкие стволы орешника. И солнечные лучи, легкою дымкою, чуть струятся в вакханалии изумрудного цвета и ниспадают на дышавшую теплом землю. А ягода, зеленого цвета, лихо зависла на лиане, точно в акробатическом этюде. Сама с темными полосочками, на крепенькой ножке, она грациозно смотрит на тебя, и чуть с усмешкою. Потому что сама она почти незаметна на всей палитре тропических красок.
Но вот, всё же шалунья обнаружена. И Толик тянет к ней с улыбкою свои руки, но не тут-то было. Другие лианы охватили человеческие ноги и его вытянутые руки, со всей своей силой. Более дерзкие подруги охватили и его грудь, и удерживают Анатолия, что в сетке - не тронь красоту! Но, человеку трудно удержаться от такого соблазна - вот она ягодка, рядом, дразнится. Как тут устоишь. И человек проявил настойчивость.
Иди сюда!
– тянет он ласково, свои цепкие натруженные руки к ней.
Затрещали, эти лесные, непокорные сети, но поддались. И через секунду, это чудо природы в руках у Анатолия.
Твердые, и тяжелые плоды чем-то напоминают бочоночки для игры в лото, но только в лесном исполнении. Невольно, Анатолий поднес одну ягодку к своим губам, и удивился ее теплу, она жила своей жизнью, и дышала. И человек замер, не надкусив плод, он не решился это сделать.
Эх, красота, красота! Как же трудно не любить тебя. Всю жизнь, только бы тобою любоваться, да жизни радоваться. Но не тут-то было. Время такие сюрпризы преподносит людям, что только держись.
И Анатолию уже не до своих товарищей, что где-то рядом тоже собирали ягоду. Но тропические заросли надежно укрыли их от его глаз. Захотелось остаться наедине с природой, наедине со своими раздумьями.
Конечно, обидно служивому. Двадцать лет отдано службе Родине, и что взамен: сокращение из рядов Вооружённых Сил России.
Всё ли, правильно делал он?
– терзается в раздумье, старший прапорщик Костыря Анатолий Васильевич.
Ведь были у него и награды, и прочие заслуги, но все это пыль. Как говорится, если воду лить, то грязь непролазная получается. А если кругом, все сухо будет, то ветер горячую пыль раздует - и нет ничего. Но мы ведь не пыль на ветру, а тем более это армия, и люди в ней - солдаты!
Летит бензовоз навстречу неизвестности, надо завести горючее на далекую заставу. За рулем Анатолий Васильевич,
Больше некому - говорит ему командир части - на тебя вся надежда Анатолий - выручай!
И прорывается груженая машина на заставу через вал огня лесного пожара, что зайчиком скачет по макушкам, стонущих от боли деревьев.
Надо! Надо!
Сам превращается в загнанного зверя человек - вперед! Но действует он по совести, не подчиняясь воле могучего инстинкта страха, вот где сила человечья!
Но кто знает об этом - лесное эхо? Тоже стонавшее тогда от боли, в пожарище, но оно умерло там, а здесь уже жизнь.
И молчит герой, ведь все тогда было обычно - так надо! Трудно теперь, поверить в сказку, ведь сейчас многие думают только о себе. И их можно понять - зачем это надо? Кому?
А вот, и бревно на дороге. И люди вокруг него мечутся. Не успели они, бревно бросили, как попало, а сами метнулись в кусты.
Останавливаться нельзя, и развернуть гружёный бензовоз, тоже невозможно. Сколько солдат выучил прапорщик, искусству вождения, он и сам не знает. И никто этого никогда не посчитает. И вот, еще один урок. Или это смертельный трюк? Как в цирке?
Не надо думать о плохом - успокаивает себя Анатолий. Седеющие его волосы разметались по горячей голове, крепко стиснутые губы разжались в невеселой улыбке - учитесь мальчишки! И как на полосе препятствий, груженый бензином КАМАЗ пропускает бревно между колес. Водитель ловит тот миг, когда еще можно удержаться на дороге. Затем резкий поворот руля, и мимо кювета машина вырывается на чистую дорогу, чуть задев колёсами бревно. По самой кромке, как по кинжалу.
Почти чисто получилось, на троечку потянет!
– Улыбается Анатолий. Но ещё рано радоваться. Позади машины выскочили на дорогу лихие люди. Послышался хлопок ракетницы и дымясь красная ракета с шипеньем пронеслась над кабиной и упала где- то впереди.
Как на войне!
– мелькнула озорная мысль, и старший прапорщик надавил педаль газа.
– Шашлычка захотелось? Не получится!
Он слышал ещё выстрел ракетницы, но всё это размазалось в хаосе движения и шума. Куда упала вторая ракета, Толик не видел, он слился с машиной в одно целое.
Сволочи! Что вытворяют!
Но и тут вам промах, или пугаете только.
Стрелки, мать вашу - выругался Костыря.
– Мне бы автомат, поучил бы я вас, как стрелять надо. Ох, поучил! Но на душе горько служивому. Никому мы не нужны, и никто нас не защищает: ни закон, ни устав, а тем более начальство.
Кто об этом происшествии знает? Никто!
И ещё был случай. В другом городе, подходит к Анатолию один кавказец. С виду он совсем обычный человек, улыбка так и блуждает по его лицу, добрее его человека трудно найти.
– Здравствуй дарагой - обращается тот к Анатолию.
Здравствуйте!
– вежливо отвечает прапорщик.
И совсем по-товарищески, продолжает дальше. Всё с той же улыбкой на весёлом лице.
– День рождения у сына моего - подарка надо!
Конечно надо!
– улыбается Анатолий - обязательно надо!