Китаб ал-Маснави
Шрифт:
Однажды некий молодой шакал В бадью со свежей краскою попал.
И, выбравшись наружу, стал гордиться, Кричать: "Я райская отныне птица!
Среди шакалов я такой один, Да не шакал я вовсе, я павлин!"
И впрямь, на том, чья шкура пестрой стала, Чудесно солнце жаркое играло.
И был он не в пример другим шакалам И голубым, и розовым, и алым.
Шакалье племя очень удивилось: "Ответь, собрат наш, что с тобой случилось?
Скажи, чем возгордился ты сейчас, Что
Был друг шакала удивлен немало. "Скажи, - спросил он, - что с тобою стало?
Ведь ты готов взобраться на мимбар И поучать всех нас, кто юн и стар,
И с высоты своей гордыни ложной Всех болтовней смущать пустопорожней.
Но что слова и пестрой шкуры цвет, Когда в тебе святого пыла нет?
Раскрасить краской шкуру - слишком мало, Чтобы господня святость свойством стала.
Какую бы ты шкуру не надел, Весь век купаться в краске - твой удел!"
Но гордый пестротой своей шакал Так отвечал тому, кто порицал.
"Взгляни на облик мой, на яркий цвет, Таких божков и у шамана нет.
Еще недавно был я незаметным, Как райский куст стал теперь стоцветным.
Склонитесь пред венцом моих красот, Я - гордость веры, божий я оплот.
Господня благодать - Аллаха милость Так, как во мне, ни в ком не отразилась.
Хочу я, чтоб отныне всякий знал: Я средь шакалов боле не шакал!"
Его спросили:"Кто ж ты, господин?" Шакал ответил:"Райский я павлин!"
Его спросили: "Райские долины Ты украшаешь ли как все павлины?
Ты излучаешь ли небесный свет?" Шакал подумал и ответил: "Нет!"
"Скажи еще, оплот наш и твердыня, Умеешь ли кричать ты по-павлиньи?"
"Нет, не могу!"-сказал шакала сын. "Тогда ты лишь хвастун, а не павлин.
Ибо никто, бывавший лишь в пустыне, нам не расскажет о святой Медине. (Если я не бродил в пустыне, то что я могу сказать о долине Мина?)
Ты жалкий зверь, который в краску влез, Меж тем краса павлинов - дар небес!"
О том, как горный козел теряет рассудок, завидя козу
О том, как горный козел теряет рассудок, завидя козу, как он прыгает через пропасть и как становится порой легкой добычей охотников
Козел в горах пасется высоко, Меж скал, что от вершин недалеко.
Он осторожен, ибо и стрелки, И звери хищные недалеки.
Ему и подобает осторожно Судить: опасность истинна иль ложна?
Но вот он видит горную козу За пропастью на склоне, там, внизу.
И тотчас меркнет свет в его глазах, И корм ему - пустяк, опасность - прах.
Летит он через пропасть, слеп и глух, Как будто пропасть - это лишь уступ.
Но лучники умны, неторопливы, Козлиный знают нрав и ждут поживы.
Им ведомо, что все забудет
И зверь, чей глас любви подруги кличет, Становится нетрудною добычей.
Ведь и герою собственная страсть Страшней порой, чем прочая напасть.
Дерево и незрелые плоды
Сей мир подобен дереву, а нам Уподобляться суждено плодам.
Пока незрелы на ветвях плоды, Они висят, не ведая беды.
Но держатся на ветках еле-еле Плоды, которые уже созрели.
Всяк норовит сорвать созревший плод, Пока на землю сам не упадет.
Вот так же созреванье человека И означает окончанье века.
Рассказ о ловце змей...
Рассказ о ловце змей, который счел замерзшего дракона мертвым и приволок его в Багдад
Послушай то, что слышал я стократ, В чем скрытый смысл и тайный аромат.
Однажды в горы некий змеелов Пошел, надеясь обрести улов.
Тот, кто избрал в удел исканий путь, Отыщет, что искал, когда-нибудь.
Пускай взыскующий найдет, что ищет, Ибо исканье - для надежды пища.
Охотник змей искал, как ищут клад, В ту пору был обильный снегопад.
И вот во впадине крутого склона Ловец увидел мертвого дракона.
Искал диковинок ловитель змей, Чтоб легковерных удивлять людей.
Хоть мы - цари природы, тем не мене Ничтожность нас приводит в изумленье.
Сам человек себя не познает, За что и низвергается с высот,
На нищенское рубище подчас Меняя драгоценный свой атлас.
Мы змеям продолжаем удивляться, Хоть сами змеи нас, людей, боятся.
Был змеелов своей удаче рад, Когда тащил диковинку в Багдад.
Хоть было тело этого дракона Огромно, как дворцовая колонна.
Ловец пыхтел и думал: всех людей Я удивлю находкою своей,
Скажу, какие претерпел мученья, Чтоб мне щедрей давали награжденье.
И он с трудом по снегу, без дорог, Свою добычу страшную волок.
Однако был живым дракон, чье тело В снегу застыло и окоченело.
Ловец дракона притащил в Багдад, и каждый был взглянуть на чудо рад.
Во многолюдном городе Багдаде Все удивлялись, на дракона глядя.
Все говорили: "Вот какое чудо Отважный муж принес Бог весть откуда!"
На чудище смотреть со всех концов Текли к базару сонмища глупцов.
Чтоб зреть диковинку, валил народ И змеелову приносил доход.
И чернь, и знать, и все, кому не лень, Крича, бежали, словно в Судный день,
Туда, где замертво дракон лежал Под грудою ковров и покрывал.
Ловец, однако, не был простоватым, Дракона крепким окрутил канатом.
Дракон лежал недвижный и слепой, Меж тем вставало солнце над толпой.