Китайская власть
Шрифт:
Аналогичным образом была сорвана или трансформирована сделка по аренде китайской военной корпорацией «Синьцзянский производственно-строительный корпус» (СПСК) 5% площади Украины в конце 2013 г. Партнер СПСК, который возглавляют руководители Синьцзян-Уйгурского автономного района, — украинская компания KGS Agro официально опровергла слухи о передаче земли в Крыму, Херсонской и Днепропетровской областях в аренду китайской военной корпорации. Активное противодействие США и блока западных стран китайским инициативам толкает Китай на смену формы контроля над земельной собственностью, уход от официальных и прямых сделок, работу через посредников, что делает учет реальных объемов контролируемой Китаем земли практически невозможным. Достаточно
Китайская власть - (без изменений) Стратегия непрямых действий — сделка века по покупке корпорации Syngenta
(без изменений) Стратегия непрямых действий — сделка века по покупке корпорации Syngenta
Событием 2016 г. в мире сельского хозяйства стала закрывающая сделка по приобретению китайским химическим гигантом ChemChina корпорации Syngenta, швейцарского лидера в производстве удобрений и семян. Сделка стоимостью 43 млрд. долл., более 30 млрд. из которых ChemChina намерена привлечь в качестве кредита от государства, сделает Китай крупнейшим производителем семян: внедрение новейших технологий практически полностью обезопасит Китай от влияния внешних игроков, защитив его от колебаний сбора урожая в соседних странах Юго-Восточной Азии, а также продовольственного давления блока западных стран, решив в том числе задачу увеличения сбора риса — на 30%.
У китайской покупки Syngenta, которая должна быть на 20% дороже первоначальной стоимости, есть целый ряд негативных для конкурентов Китая эффектов. Швейцарская компания — один из основных партнеров индийских хозяйств. Монополия Китая на новые технологии создаст угрозу продовольственной безопасности не только Индии, но также станет рычагом влияния на сельское хозяйство США. Процесс монополизации в производстве семян сыграет ключевую роль и в российско-китайских отношениях: Россия, Казахстан и Украина — крупнейшие импортеры семян, частично или почти полностью зависимые от их ввоза.
Сделка завершилась слиянием гигантов в конце мая 2017 г. Она стала самой большой (44 млрд. долл.) подобной сделкой в истории китайского государственного корпоративного строя, вершиной достижений Китая на пути к пищевой безопасности и контролю над сельским хозяйством мира. Уже в 2019 г. в Швейцарии развернулась кампания в прессе — сделка была названа ошибкой. Однако было уже поздно.
Человек, проведший ее, Нин Гаонин (???), по стечению обстоятельств — уроженец Шаньдуна, один из руководителей уже упомянутой «корпоративной руки» Компартии корпорации «Хуажунь», а также в прошлом глава крупнейшего государственного закупщика Китая корпорации COFCO и глава корпорации ChemChina.
Американские СМИ часто проводят параллели между сельскохозяйственной стратегией Китая в сделке с Syngenta и покупкой китайской корпорацией Shuanghui (название для внешних игроков — WH Group) крупнейшего американского свиноводческого комплекса Smithfield, сосредоточившего производство в штате Айова. Сделка по приобретению лакомого актива (свинина — наиболее потребляемый в Китае вид мяса) потребовала недюжинных усилий для китайского лобби, вступившего в активную связь с сенаторами Конгресса США, а также доказавшего отсутствие связи между WH и китайским государством. Впоследствии доказательства подобной связи были найдены, однако сделка, превышающая первоначальную цену на 30%, все же была заключена в 2013 г. и не расторгнута.
Немаловажным будет факт кампании 2015 года, развернутой
В 2014 г. Китай стал для «свиноводческого» штата Айова вторым крупнейшим торговым партнером, потеснив Канаду: товарооборот между Айовой и Китаем превысил 2,88 млрд. долл., увеличившись почти в 30 раз с 2001 г., 2,3 млрд. долл. из этой суммы пришлось на зерно. Однако уже в 2015 г., когда отношения между США и Китаем ухудшились из-за противоречий по поводу Южно-Китайского моря, он упал почти в два раза.
[1] См. министра коммерции Гао Хучэнь
[2] Айова, к слову, первый штат, который посетил Си Цзиньпин в свою бытность губернатором одной из провинций КНР. Уходящий с поста американского посла в КНР при Д.Трампе Бренстед – был губернатором Айовы. roles(reader-all)
Китайская власть - (без изменений) Китайский долг превысил долг США: насколько устойчива финансовая система «экономического чуда»?
(без изменений) Китайский долг превысил долг США: насколько устойчива финансовая система «экономического чуда»?
Сегодня значительная доля ВВП Китая генерируется в экспортных отраслях, остальной объем ВВП является в значительной степени производным от экспортной доли — госсектор и частные инвестиции экспортных корпораций в центральные, северные и западные районы страны. Китай, как и Россия, сидит на «экспортной игле» и зависим от конъюнктуры внешних рынков, только не от сырьевых цен, а от потребительской активности Северной Америки, стран АСЕАН и Европейского союза. Самодостаточность экономики Китая является мифом, и все сегодняшние проблемы «второй экономики» напрямую связаны с масштабным сокращением экспорта, который упал в 2015 г. на 2%, однако на пока еще незначительное сокращение экспорта накладываются значительные проблемы в финансовом секторе страны.
Формальные попытки уйти от зависимости от экспортной модели на западные рынки сбыта были резко форсированы в 2008 г., после принятия плана по развитию внутреннего рынка при генсеке Ху Цзиньтао. Программа была сформулирована премьером Вэнь Цзябао в ноябре 2008 года как 10 мер по расширению внутрннего спроса, в первую очередь через накачку кредитами жилищного строительства или девелоперского сектора в Китае. Однако если такими мерами укрепилась лояльность региональных игроков к Комсомольской группе, то к взрывному росту ВВП это не привело, по сути, на каждые два выданных в виде кредита юаня приходился один юань роста ВВП — кризисные явления Китаю удалось сгладить масштабной накачкой собственной экономики кредитными деньгами.
Объем кредитных стимулов в 2008 году в Китае составил 13% ВВП в 2008 году или 600 млрд долларов. Невиданный объем вливаний был беспрецедентен даже на фоне 152 млрд долларов в США и 100 млрд долларов в Японии[4]. Долг домохозяйств в Китае с 2008 по 2017 год рос в среднем на 19% в год и составил 48,5% ВВП в 2017 году, приблизившись к отметке, которая бы влияла на конечный спрос при даже минимальных сокращениях в темпах роста китайской экономики. В среднем китайский внутренний долг рос на 20% ежегодно с 2008 года, при этом ВВП увеличивался в среднем на 8-10% ежегодно. Само по себе кредитное стимулирование роста не является «абсолютным злом», однако не в случае с зависимым от внешних рынков Китая. Закредитованность экономики в условиях отсутствия реального роста производительных сил и конечного спроса в конечном счете может привести к коллапсу банковской системы, всплеску потребительской инфляции, обесцениванию валюты и сбережений граждан – возможно, ко всем этим последствиям одновременно, и в конечном счете социальным и политическим потрясениям.