Китайский аванпост
Шрифт:
Школа бизнеса
(киноповесть)
Голова болела так, что лучше бы он и не просыпался. Повернуть её и посмотреть вбок не получалось. Он лежал на спине и смотрел в потолок. Пытался вспомнить вчерашнее, но, кроме холодной воды в туалете, ничего не припоминалось. Поводил рукой по дивану – рядом никого не было. Другую руку опустил вниз, нащупал открытую бутылку «Боржоми», жадно допил, не в силах поднять голову и обливаясь, и снова заснул.
Второй раз проснулся от крика горничной. Он повернулся в попытке разыскать воду и на полу, рядом с пустой бутылкой, увидел поварской секач, обильно покрытый
Кто бы мог подумать, что за короткое время его жизнь так может измениться? Всего-то год назад он и не представлял, что начнёт выпивать и вести такой отвратительный образ жизни. А уж о том, чтобы вот так ужраться, как последний алкаш, о таком он даже помышлять не мог.
Григорий Каледин, двадцати двух лет, студент первого курса факультета бизнеса и менеджмента Высшей школы экономики, – юноша с очень непростой судьбой. Его мать пятнадцать лет назад погибла в автокатастрофе. Отец, Каледин Антон Григорьевич, известный в 90-х как безжалостный и циничный бандит, ставший в 2010-х годах солидным, богатым бизнесменом, воспитывал двух сыновей от разных браков. Младший из них, Гриша, о прошлом отца не догадывался. Старший, Слава, узнав о бандитском прошлом папаши, задумал поиграть на этом.
Первая жена Антона Каледина, мать Славы, сошла с ума и умерла. Её мать, тёща Каледина, Нина Марковна Полянская, в прошлом была опытным военным хирургом. Среди братвы, которой помощь врача в те бандитские времена требовалась тайно и постоянно, оказалась в большой цене и уважении. Она проживала в доме Калединых, пытаясь воспитывать мальчиков. Женщина властная, всё про старшего Каледина знавшая, она не боялась, не стесняясь в выражениях, высказывать все свои претензии зятю и его последней жене – молодой Виктории. Бандит Каледин её побаивался.
В девятнадцать лет Гриша ушёл из отцовского дома. Сводный брат по каким-то своим соображениям не посвятил его в особенности биографии их отца. Но и без этой информации Гриша с раннего детства с трудом выносил постоянное бульдозерное давление, с которым отец пытался строить сыновью жизнь согласно своим представлениям. Когда охрана с шести лет возила его на теннис, он не протестовал, хотя с большим удовольствием играл бы в баскетбол. Когда отец заставил его носить очки с сильными диоптриями для уклонения от армии, он подчинился, хотя не видел ничего страшного в службе. К тому же с хорошей игрой на ударных инструментах он заручился тогда согласием знакомого дирижёра на зачисление в оркестр Черноморского флота.
Но, когда отец объявил, что Гриша должен идти в экономику для продолжения святого дела семейного бизнеса, сын порвал связи, устроился сначала санитаром в больницу, потом помощником к богатому инвалиду Барскому, который, как и Гриша со своими диоптриями, инвалидом оказался ложным. Это выяснилось позже, а пока Гриша честно трудился и был спокойным, надёжным и добросовестным помощником. Жили они вдвоём в особняке Барского, где в подвале была оборудована настоящая студия с полным комплектом ударных инструментов.
Более года назад брат Слава убил их общего отца в надежде завладеть крупным наследством. Молодая отцова жена Виктория быстренько смылась, прихватив платиновую кредитку убиенного, и обещала вернуться
Гибель родного отца от рук собственного сына и брата подействовала на Гришу как нокдаун. Он остался с Ниной Марковной в огромном доме с не осознанным ещё богатством. Он не мог понять, принять, поверить в реальность случившегося, но вместе с тем порядочность, надёжность и рассудительность, а также поддержка почти родной бабушки позволили ему не раскиснуть. Гриша довольно быстро собрался, пригласил через единственного знакомого ему из отцовской империи Саврасова ключевые фигуры: вице-президента по экономике и главного юрисконсульта – велел им пока продолжать намеченное и не делать резких движений.
При этом разговоре Нина Марковна добавила: «Не вздумайте фестивалить! Я вас как облупленных знаю, а вы – меня. Церемониться не стану, мигом за Антошкой пойдёте! Ты, Саврасов, головой отвечаешь за порядок, а я уж за тобой послежу…»
Потом она сделала пару звонков, наняла репетиторов, и вскоре Гриша поступил в ВШЭ на платное отделение. Так в его жизни произошёл второй крутой поворот.
– Извини, ты Каледин? – У выхода Гришу остановил худощавый парень в очках и аккуратном костюмчике. На вид ему было под тридцать, он смотрел на высокого студента строго и пристально.
– Я Каледин, а вы кто?
– А я аспирант Головин Евгений, можно Женя. Да ты не напрягайся, я по простому делу…
– Чего это мне напрягаться? По простому, по сложному – мне всё равно. Чем обязан?
– Самостоятельный… это хорошо, – неожиданно оживился Женя. – На курсе сказали: ты на ударных играешь.
– Поигрываю, – в тон ответил Гриша. – А ты что, в оркестр меня пригласить хочешь?
– Ну уж, положим, не в состав, он у нас несколько лет не меняется. А попросил бы тебя сыграть пару вечеров, пока наш ударник вернётся.
– И на этом спасибо! С удовольствием поиграю. – Гриша сразу проникся симпатией к творческому аспиранту. – А ты на чём играешь?
– Играл на саксе-альтушке, теперь я в группе вроде как импресарио…
Так они познакомились и вроде как задружили. На курсе, где Гриша явно выделялся и возрастом, и комплекцией, и независимостью от родительского содержания, у него в смысле дружеского общения образовался некий вакуум.
Потом они ещё больше сблизились на теннисном корте. Евгений входил в любительскую лигу парной игры, где серьёзные, высокопоставленные мужики старались выбрать себе в партнёры опытных игроков. Десятилетний Гришин стаж давал много преимуществ его паре, что выливалось в систематический солидный заработок. В этой лиге постоянно разыгрывались платные турниры, причём взносы делали менее опытные ведомые в паре – те самые «шишки» и «тузы» с бескрайних московских чиновничьих угодий.
Вопрос денег для Гриши не стоял, поэтому он старался не закрепляться с определённым партнёром, что образовало некоторую конкуренцию за него среди тузов. Евгений, тоже в прошлом получивший профессиональную теннисную подготовку, играл с постоянным партнёром – замом главы чего-то там. Гриша толком не понял, то ли округа, то ли района.
– Жень, мне с тобой посоветоваться надо по делу. Есть время? – Гриша пришёл на кафедру.
– Только освободился, но страшно хочу жрать. Покормишь в приличном месте, а я тебе любой совет дам? В рамках своей компетенции, разумеется.