Клан быка
Шрифт:
И не опрокинуть их, похоже. Нефтяники вкапывали их метра на два в песок, и на столько же они торчали над землей. Да не вертикально, а с завалом наружу. Как выставленные колья…
Ну-ну, выдумщики недоделанные!
Задумка хорошая… но только когда будет в конечном виде! Когда будет – и если будет. Можно надеяться, что еще и не будет…
Вокруг рабочих, спинами к ним, – неподвижные фигуры в камуфляже. Автоматы есть, но не в руках, а болтаются на спинах. Перед каждым пулемет на высокой сошке. Пять крупнокалиберных дур
Ветер дует с той стороны, и там никакой пыли, лишь крошечные вихри песка, которые ветер сам выдирал с поверхности и тащил по песку. В эту сторону лампам ничего не мешало. Три лепестка света раскинулись далеко в пустыню, метров на двести… До самых дюн, опоясавших нефтяную площадку, как края салатницы.
Леха поморщился. Двести метров на таком свету, да без малейшего укрытия… Да на пять пулеметов…
Не подобраться. Мигом по ногам срежут. А впрочем… Не пускают оттуда – ну и не надо. Мы не гордые.
Все ребята в камуфляже – с подветренной стороны, полукругом. Стоять в пыли за бурмашиной и пялиться в завихрения пыли желающих не нашлось. Ну-ну…
Леха тихонько отполз за гребень дюны. Сполз немного вниз, чтобы уж точно не заметили, поднялся и побежал по склону дюны – вдоль гребня. Потом по следующей. По широкой дуге обходя площадку с востока.
Когда воздух стал колючим от песка – ветер швырял его в морду, как россыпи иголок, – повернул к вышке и вышел из-под прикрытия дюн.
Ветер гнал сюда песок. Синего факела не видно – уже в пологе пыли. Лишь расплывчатое буро-желтое сияние впереди. Больше ни черта не видать. Тем лучше…
Щурясь от жалящего в глаза песка, Леха побежал в это бурое свечение, на всякий случай прижимаясь к земле. Песчинки били в морду, лезли в нос, в глаза, и без того горящие без воды. Леха щурился все сильнее, уже едва различая, что вокруг, – да и что тут различать? Сплошная желто-бурая муть да вой бурмашины.
Главное, не пропустить, когда муть станет светлее – это будет как раз перед тем, как пелена песка впереди пропадет. Перед самой бурмашиной, сеющей этот песок. Тогда можно будет открыть глаза и рвануть… И пить, пить, пить… Солоноватую дрянь, но все же – утоляющую жажду… Господи, быстрее бы!
Только до рабочих еще идти и идти. Где-то впереди в этой мути еще вся площадка. Все эти баки для нефти, перегонный аппарат, бочки с бензином, насосы с моторами и маховиками, опоры наблюдательной вышки… Как же хочется пить!
Может, побыстрее бежать? Ведь далеко же еще! Леха прибавил – и тут в ухо двинуло.
В голове зазвенело, а левое ухо сплющило, как в тисках. Удар не рукой или прикладом, а чем-то по-настоящему тяжелым. Леху отбросило вбок и тут же вмазало прямо в лоб.
Перед глазами беззвучным взрывом вспыхнула сверкающая стена из мельтешащих искр, а где-то справа клацнуло чем-то железным по рогу, разворачивая вбок и швыряя вниз…
Сердце колотилось,
Из желто-бурой мути впереди и с боков проступали темные полосы. Вертикальные, метра через пол…
Сволочи! Неужели и тут все перекрыли?! Леха шагнул назад, развернулся и побежал вправо, вдоль этого частокола. Слева, в желтой мути, бежали черные тени. Тени, тени, тени – как вертикальные шпалы какого-то сумасшедшего пути, протянувшегося прямо по воздуху. Никак не желая кончаться…
Муть впереди стала светлее, превратилась в прозрачный полог, истончаясь, – и Леха рванул назад. Прочь от прозрачного пространства, за которым – какие-то пятьдесят метров! – караулит человек в камуфляже. И крупнокалиберная дура, раззявившая свое дуло прямо сюда… Прочь. Обратно под полог пыли.
Впереди и кроме охранника хватает неприятностей… Раньше, когда смотрел на нефтяную площадку с другой стороны, полог скрыл это невеселое зрелище. На северной стороне площадки уже стоял частокол.
Получается, они начали с восточной части вышки и пошли по кругу – на север, теперь на западе…
Без частокола – только южная часть осталась? Но там нет песочной пелены, там все простреливается! Там тоже не подойти!
Стоп… Спокойно, спокойно…
А что, если…
С какого именно места на западе площадки эти сволочи начали обносить ее частоколом?
Леха развернулся и пошел обратно вдоль частокола. Теперь шпалы сумасшедшего пути шли справа, темные полосы в бурой мути…
С правого края тучи не пройти. А с левого? Если не выходить из пелены…
Что там, слева? Есть хоть маленькая щель? Между началом частокола и левым краем пыльного шлейфа?
Кажется, когда смотрел с дюн, из пелены никакого частокола не торчало… Или не рассмотрел на фоне светящегося пыльного шлейфа?…
Леха бежал мимо вертикальных теней в мутной желтизне, а жажда грызла изнутри, злая старуха с раскаленными стальными коронками.
Не должно быть там частокола. Не должно! Муть вдруг истончилась, превратившись в тонкую вуаль, а за ней мелькнул человек в камуфляже, еще одна дура, скалящая сюда свое дуло… Черт бы их всех побрал!!!
Леха отскочил обратно в муть, пока не заметили. Дьявол, дьявол, дьявол! Хватило одного взгляда. Частокол выходил за пыльную завесу. И что теперь делать?…
До пулеметчика – метров пятьдесят. По чистому прозрачному воздуху. На свету. Прямо на дуло крупнокалиберного пулемета… Верная смерть.
Черт бы их побрал! Что с одной стороны, что с другой – не подойти.
Разве что…
Дрожа от желания пить – господи, что угодно отдал бы за стакан воды! за глоток бы все отдал! – Леха пригнулся к самой земле и осторожно засеменил в край шлейфа. Выглянуть туда.