Клава Назарова

Мусатов Алексей Иванович

— Дрохи, дрохи! — раздались голоса. — Пошли, Клаша!

И пионеры всей гурьбой направились к дому Бородулиных.

— Слыхал? — Колька толкнул приятеля в бок. — Вот они, дрохи-то!

— А что это значит, ты понимаешь? — с досадой спросил Витька.

Колька покачал головой.

— Ну, может, игра такая. Или ещё что. — Он завистливо вздохнул. — А знаешь, Вить, они всё же смелые, хоть и девчонки!.. И дружные! Смотри, даже самого Бородулю не боятся…

— Это ещё как сказать, — буркнул Витька,

возвращаясь к своей голубятне.

Но в душе он уже не очень спорил с Колькой.

Хорошо бы объединиться с девчонками да вместе проучить этого Бородулю! Проучить за всё: за разбитый нос, за перехваченную рыбу, за пропоротый футбольный мяч, за голубей!..

Витька спохватился. Он совсем забыл про своих питомцев, которые выписывали над крышами круг за кругом.

Витька открыл дверцу клетки и засвистел. Поблёскивая радужными грудками, сизари вернулись в своё жильё. Он пересчитал их и выругался: не хватало двух голубей — Трубача и Забияки.

К нему подбежал Колька.

— Я ж говорил тебе, говорил: это всё Оськина работа…

— Ну погоди же, Бородуля!.. Будет тебе выволочка.

— А знаешь что? — подсказал… вдруг Колька. — Пошли сейчас же к Бородулиным, пока там девчонки… И поговорим с ним.

Витька подумал, почесал в затылке, потом запер клетку с голубями.

— Пошли! — кивнул он.

В чужом саду

Перед окнами бородулинского дома раскинулась зелёная лужайка, посреди которой стоял новенький сруб, сиявший на солнце золотистыми брёвнами.

Клавкина компания забралась в сруб и через оконные проёмы стала наблюдать за домом Бородулиных, надеясь, что Борька вот-вот выйдет на улицу.

Но прошло пять минут, десять, а Борька не показывался.

— Давайте покличем его, — предложила Маша Затевахина.

— Нет, — сказала Варя. — Лучше давайте в лапту. Только кричите погромче.

Дрохи разбились на две партии и начали играть. Они так старательно кричали и визжали, что из домов то и дело выглядывали хозяйки и с недоумением покачивали головами.

Но Борька не появлялся.

— Может, его дома нет, а мы из кожи лезем, — сказал запыхавшийся от бега Мишка. — Или он в саду работает, не слышит нас.

Ребята огляделись. Впереди дома палисадник, потом высокий дощатый забор, справа к участку вплотную примыкает изгородь соседского сада, слева тянется узкий проулок.

Клава кинула взгляд на высокий тополь и шагнула к нему.

— Я заберусь, — опередил её Мишка.

Он проворно, как кошка, залез на дерево, несколько минут изучал сад и огород Бородулиных и, спустившись обратно, сообщил, что там, кроме Борьки, никого нет. Видимо, Матрёна с Оськой ушли на базар торговать ягодами.

— А что Борька делает? — спросила Варя.

— Грядки

поливает.

— Опять, значит, воду таскает! — вздохнула Клава и, подумав, заявила: — Как хотите, а я, пожалуй, на участок заберусь со стороны оврага.

— Да что ты? — удивилась Маша Затевахина. — Бородулиных не знаешь?.. Поймают — такого ли дёру дадут!

— Так их же нет, Бородулиных… Я ведь не за ягодами, а в разведку. Мне бы только с Борькой повидаться.

— Всё равно не поверят. А потом у них в саду колючая проволока всюду натянута. И сигналы разные.

— А я ужом, по-пластунски.

Клава приказала дрохам в случае опасности подать ей сигнал, а сама юркнула в проулок.

Добежав до оврага, она огляделась по сторонам, примяла палкой густую крапиву, раздвинула жерди в изгороди и пролезла в сад. Осторожно пробралась сквозь заросли малинника, прижимаясь к росистой траве, подползла под колючую проволоку и оказалась у освещённого солнцем огорода. Грядки с помидорами, огурцами и редиской тянулись до самого двора. Они были ухожены, прополоты, помидоры привязаны к аккуратным белым колышкам.

«Вон тут сколько всякого! — с удивлением подумала Клава. — Как в совхозе… И зачем столько грядок на одну семью?»

Клава ещё раз окинула взглядом огород. Где же Борька?

Наконец в дальнем углу огорода около небольшого пруда, затянутого зелёной ряской, она заметила коренастого мальчишку лет десяти. Зачерпнув вёдрами воду, он направился к грядкам с помидорами.

Хоронясь за кустами малины, Клава неслышно поползла навстречу мальчишке. Борька шагал, ссутулившись и тяжело дыша. Вёдра оттягивали ему руки.

Подойдя к грядке, Борька опустил вёдра на землю и подул на ладони. Потом он перелил воду в лейку и принялся поливать помидоры.

Дырочки разбрызгивателя засорились, и вода вытекала медленно, еле приметными струйками.

Мальчишке, видимо, всё это до смерти надоело: он не стал переливать в лейку второе ведро и с размаху выплеснул воду на грядку. Отбросил пустое ведро в сторону и, задрав подол рубахи, вытер взмокший лоб.

— Вот и правильно! — невольно вырвалось у Клавы. — Хватит тебе надрываться!

— Кто здесь? Чего надо? — вскрикнул Борька, оборачиваясь на голос.

Клава поднялась из-за куста и шагнула к мальчику.

— Здравствуй, Боря! Тебя ведь Борькой зовут? Правда? А меня — Клавой…

— Ну, Борькой, — растерянно признался мальчик. — А ты откуда знаешь? — Он подозрительно оглядел девочку и покосился на бородулинский дом. — Ладно, зубы не заговаривай. Зачем сюда забралась? За клубникой?..

— Да нет… Я не за тем. Я к тебе от наших ребят, от пионеров. Познакомиться с тобой хотим… Ты почему на улицу гулять не выходишь?