Клер
Шрифт:
— Кузьма! – позвала она, и глаза больного остановились на ней, — Кузя! Мне позволили наконец-то тебя навестить.
Пахло какой-то настойкой и миррой (опять происки экономки?). Клер подошла вплотную к кровати и села на стоящий рядом стул. Кто-то из медиков, совсем молодой мальчик, уставился на нее из дальнего угла комнаты.
— Кузя, я так соскучилась без тебя! Когда же ты поправишься?
И тут же поняла, что никогда, с ужасом гоня от себя эту мысль. Никогда. Это был не Кузьма Антонович,
— Рад видеть вас, Клара.
Она вспомнила, что он всегда называл ее по-русски. Толи привык, толи делал это в пику мадам Элен. Может быть, еще не все потеряно?
— Меня к вам не пускали. Говорили, что вы больны чем-то сильно заразным. А теперь говорят, что вы просто ленитесь встать, — она ободряюще улыбнулась.
— Что-то в этом роде, — усмехнулся он. Голос звучал как-то тускло, будто слова ему приходилось выдавливать из себя по капле. Но чувство юмора не оставило его, и в этом для Клер таилась надежда.
— Тогда перестаньте лениться. Может, поедем в ваше Острово? Там воздух, лес, лень пройдет сама собой.
— Да, эти ученые мужи тоже сначала так считали.
— А теперь?
— А теперь меня надо нести на носилках до кареты. Я ослаб, Клара, и ничего делать просто не могу. Даже разговаривать.
— Извините.
— Не стоит. Вы порадовали меня.
— И чем же вы обычно занимаетесь?
Он скривил рот в усмешке:
— Лежу, ничего не делаю. Сначала читать пытался, теперь вот и то лень. Вас ждал все. Дождался.
— Кузенька, так же нельзя!
Он закрыл на секунду глаза.
— Клара, врачи не врут. Я ничем не болен, и вместе с тем эта слабость... Сила ушла из меня. Снятся кошмары, а в них я вижу разверстую могилу. И ваш шарф, повязанный на шее мертвеца.
— Господи, да вам точно нужен священник! Может пригласить его, пусть освятит комнату, исповедует вас?
— Не паникуйте, Клер. Я еще не собираюсь туда. Священник мне не нужен.
— Но что это за сны?
Глаза его вдруг засветились странный блеском.
— Кошмары. Разные. Про тебя много. Поэтому я все больше не сплю. Лежу так, думаю о тебе.
Клер улыбнулась.
— Вот и хорошо. Думайте обо мне. Мы скоро поженимся, Кузя. Я решила, что все должно случиться как можно скорее. Надоело мне ждать неизвестно чего. Поправляйтесь, поедем в Острово. Там и поженимся без всяких приемов и балов.
— Не думаю, что все это возможно.
— Почему же?
— Нет этого будущего.
— Кузя, не смейте так говорить! – рассердилась она.
— Могила, она меня ждет… Да и тебя.
— Прекрати! Кого она не ждет? Все там будем!
— Но мы – скоро. Я, потом ты. Очень скоро.
— Ты, кажется, и впрямь болен!
Он
— Помни, что я всегда любил тебя. И всегда буду. И что бы ни случилось, знай, что я не причиню тебе вреда. Что бы ни случилось!
Она высвободила руку, отстранилась. Ее всю трясло, в глазах стояли слезы. Молодой врач кинулся вдруг к Кузьме Антоновичу, схватил его за запястье.
— Пульс очень слабый, барышня, — проговорил он, заглядывая ей в лицо, — срочно позовите Дмитрия Николаевича! Срочно. Скажите, что снова этот пульс!
Клер пулей бросилась из комнаты. Дмитрий Николаевич сидел в глубоком кресле, попыхивая трубкой и читая газету. Завидев Клер, он встал.
— Идите, — проговорила она, и, ни в силах выдавить больше из себя ни слова, махнула рукой в сторону двери.
Доктор твердыми шагами вошел в комнату больного, а Клер рухнула на диван и разразилась рыданьями.
— Не плачьте, барышня, — услышала она вдруг голос молодого врача, — Дмитрий Николаевич обещал, что он будет жить.
Клер подняла на него заплаканное лицо.
— Что же с ним такое? Почему он ничего не может делать, если он полностью здоров?
Врач пожал плечами.
— Я не знаю. Но, может быть, совет разберется. Завтра по поводу господина Северина состоится консилиум. Прямо здесь, в этой комнате. Думаю, они найдут верное средство. Вы же знаете, барышня, наука за последние годы шагнула далеко вперед. Сейчас лечат те заболевания, которые до этого считались неизлечимыми.
Клер достала платок и вытерла лицо. Она не очень доверяла медицинской «шагнувшей вперед» науке, но так просто поверить, что Кузьма Антонович так вот возьмет да и умрет, тоже не могла. Было ясно, что он будет жить. И что они скоро окажутся в Острово.
— Девочка, зайдите-ка к господину Северену, — раздался голос Дмитрия Николаевича.
Она обернулась. Он стоял около двери в спальню, и улыбался ей:
— Бред у него случается. Не бойтесь, — проговорил доктор, — он хочет извиниться перед вами за это. Думаю, одна минута ему не повредит.
Клер снова оказалась в спальне. Она стояла у кровати и смотрела на этого незнакомого истощенного человека с ясными голубыми глазами Кузьмы Антоновича.
— Садитесь же, — сказал он. Румянец разлился по его щекам, а рука откинула несколько одеял, — извините меня, Клара, я опять нес чушь про могилы и мертвецов. Это со мной случается.
— Ничего, — проговорила она, сжимая его потеплевшую (что они ему дали?) руку, — я все понимаю.
В дверях замаячила фигура доктора. Клер оглянулась на него, кивнула.