Клетка для орхидей
Шрифт:
— Ну, я этими сюрпризами сыт по горло, — проворчал Рене.
— Но ведь мы прямо-таки спровоцировали их появление, произведя два пробных взрыва, — заметил Ал. — А вдруг у них аллергия на взрывы. Меня куда больше тревожит результат их проверки. Они даже вертолет проверяли.
— По-видимому, ничего особенного — настроены они как будто миролюбиво. И оставили нас в покое.
— Я сильно удивился бы, если бы и на сей раз все сошло гладко, — сказал Ал со вздохом.
С чувством некоторого недоверия они стали всматриваться в пустую равнину. Там
3
За несколько минут настроение обоих резко изменилось. Перед появлением «проверяющих колоколов» им казалось, будто успех уже у них в кармане, будто стоит только преодолеть незначительные технические трудности — и они у цели. А теперь инициативу перехватила другая сторона. И в чем смысл ее поведения, по-прежнему загадка.
— Что бы это могло значить? — удивлялся Рене.
Ал думал недолго.
— Они испытали нас и пришли к какому-то выводу. И вот их реакция.
— Ты считаешь, что черная башня — для нас?..
— В известной мере… — Ал принял решение. — Подойдем и рассмотрим эту штуку вблизи.
Рене был не в восторге от его предложения.
— А вдруг это западня?
— По-моему, башня предоставит нам возможность спуститься вниз, к чему мы и стремимся. Будь у них намерение взять нас в плен, утащить куда-то или причинить вред, как бы мы сопротивлялись? Или ты справился бы с колоколом?
Он умолк, ожидая ответа, но Рене промолчал.
— Вот видишь, — продолжал Ал. — Полагаю, скорее всего это мирное приглашение. Я, во всяком случае, ему последую.
— Разве ты в состоянии судить, добро у них на уме или зло? Ты сам признал, что у них другой ход мышления.
— Согласен. Но разве ты считаешь, что при нынешних обстоятельствах имеет смысл пробиваться в подземный мир другим способом? Хочешь рыть штольню или очищать от песка котловину? Думаешь, так будет вернее?
— Ну ладно, — сказал Рене, подумав. — Значит, пошли.
Пока под ногами была твердая корка, они шли быстро. Но потом пришлось бороться с песком, в который они проваливались, как в вязкий снег, правда, не глубже чем сантиметров на двадцать. Преодолевая помехи, они добрались до башни.
Отлитая, как и колокола, из черного блестящего металла, башня появилась, похоже, прямо из песка. Когда Рене подступил слишком близко, он съехал в наполненную песком щель между стенкой башни и твердой каменистой коркой. Не согни он колено, провалился бы еще глубже. Ал протянул ему руку и вытащил.
— П-фу, — буркнул Рене испуганно. — Там провал или шахта…
Ал заморгал, добродушно посмеиваясь над ним.
— Если уж мы решили спуститься вниз, то я предлагаю через башню, а не вдоль нее. — Он указал на отверстие, раньше ими не замеченное: прямоугольник в выпуклой стене высотой полтора метра и шириной — три.
— Я не против, — сказал Рене,
Ал подошел к отверстию и, удивленный, остановился.
— Ах, как любезно!
Перед входом были расположены ступеньки.
— Мне кажется, эти автоматы подогревают свои скальпели, прежде чем вскрыть нас, — проговорил Рене с забавным отчаянием.
Пригнувшись, они вместе вошли в башню. Внутри она напоминала сплющенный цилиндр и была пуста. Поперек потолка тянулся ряд светящихся шайб. Они были насажены на сходящиеся блоки, привлекшие внимание Рене.
Он не отрывал глаз от потолка, когда Ал толкнул его в бок: дверь закрылась. Дневной свет исчез, и только мягкий белый свет от круглых шайб рассеивал темень помещения. Потом пол под их ногами пошел вниз: они проваливались в глубину. Длилось это падение секунд десять. Наконец оно прекратилось. Друзья, в общем-то ожидавшие нечто подобное, все-таки были поражены. Особенно Рене.
— Знаешь, если говорить по-честному, — начал он, — я сыт этим по горло. Не выдержу я больше здесь. Эта башня — подъемная клеть! И этот воздух, и свет! Я словно оглушен.
— А чего бы ты хотел? — спросил Ал разочарованно.
— Попытаемся вырваться! — предложил Рене.
— Мы закрыты наглухо, мы — на глубине. Как отсюда вырваться?
— Они нас выпустят, они откроют, Ал. Зачем мы здесь? Нет, они обязательно выпустят нас! — Рене прикрыл глаза, чтобы не видеть больше светящегося узора на потолке.
— Да, Рене, — успокаивал его Ал. — Зла они нам, очевидно, причинить не хотят. И, думаю, выбраться мы смогли бы. Но, с другой стороны, они действуют так не без причины. Все это четко продумано и рассчитано! В этом виден смысл. Разве ты не хочешь подождать и узнать, в чем их намерения?
Рене изо всех сил старался взять себя в руки, но ему это не вполне удавалось.
— Здесь ужасно. И с каждой минутой становится все ужаснее. Я бы с удовольствием… тоже… Но я ничего не могу с собой поделать! У меня голова идет кругом в этом пустом цилиндре. Мне плохо…
Ал мог понять друга. И на него действовала эта обстановка. Он не мог обмануть себя деланным бодрячеством. Ал заставлял себя не отрывать взгляда от какой-нибудь точки, потому что, когда он отводил взгляд, светящиеся точки на потолке начинали мерцать, плясать, вращаться. Временами ему казалось, что все вокруг колышется, что здесь нет ничего твердого, прочного, и точки, на которые он смотрел неотрывно, куда-то ускользают.
— Неужели тебе так плохо? — спросил он. — Мне тоже не больно-то весело. Но я пытаюсь вытерпеть все до конца. Если хочешь, Рене, оставь меня одного. Отключайся, и дело с концом. Я пойду дальше один. Что из того?
Рене, воплощение отчаяния, сидел на какой-то поперечной балке. Не поднимая глаз, он покачал головой.
Ал продолжал:
— Если не хочешь оставить меня, уменьши просто-напросто остроту впечатления! В этот раз ведь нет никаких правил, и кодекс чести не действует. Никто тебя укорять не станет.