Клетка

Ловелл Л. П.

— Я не собираюсь убирать дерьмо за этим животным, — предупреждаю я.

Марни подходит к пони.

— Ох, ты ж блин. Разве она не похожа на маленькую принцессу на этом маленьком коне?

— Марни будет это делать, не так ли, Марни? — Джуд подмигивает мне.

— Что делать?

— Убирать какашки, — отвечает Джуд.

Марни быстро закрывает уши Кайлы своими морщинистыми руками.

— Чёрт возьми, я не буду.

— Ох, ну же, старик, блядь, — смеётся Джуд. — Даже ради Кайлы?

Марни прищуривается и качает головой, бормоча о сгребающем дерьме. Бедный парень ходит вокруг

пальчика Кайлы ещё хуже, чем Джуд. Марни сажает Кайлу на пони, и Джуд встаёт рядом со мной, обнимая меня. Он пахнет так хорошо, чистый запах белья смешивается с его сигаретами.

Я закатываю глаза.

— Большинство парней покупают игрушку, ну, максимум щенка на веревочке.

— И когда это я стал вписываться в категорию большинства парней? Говорит он у моей шеи, а затем проводит губами по моей челюсти.

— Хорошая попытка, — отвечаю я, выбираясь из его опьяняющего захвата. — Смотри, чтобы она не упала! — бросаю я через плечо и возвращаюсь в дом.

— У кого это тут такой крутой пони, а? — слышу я напевания Марни. — У малышки Кайлы, и дядя Марни будет убирать дерьмо, потому что он любит тебя. Да, ещё как любит…

Дорогой бог, она будет так чертовски избалована этими мужчинами.

5

Джуд

Сверчки поют в кустах, а полная луна скрывается за облаками. Я сижу на ступеньках, зарывшись ногами в песок и наблюдаю, как из моей сигареты струится клуб дыма. А затем я чувствую изменение в воздухе. Молчание сверчков и усиление ощущений, потому что понимаю, что я уже не один. Я оглядываюсь, в темноте виднеется силуэт, который выходит со стороны дома. Я медленно тяну руку к пистолету, спрятанный за поясом, мою ладонь опаляет холод метала, когда я снимаю его с предохранителя. Бам.

Слышен тихий смешок, а затем внезапно видится искра, прежде чем в темноте начинает танцевать небольшое пламя. Я пытаюсь разглядеть лицо, но пламя гаснет и быстро сменяется вишнево-красным свечением сигары.

— Джуд Пирсон, — говорит он с сильным русским акцентом.

Человек выходит из-за кустов в тусклом освещении от крыльца. Тонкая струйка дыма слетает с его губ, прежде чем волчий оскал появляется на его лице.

Пыхтя сигаретой, я смотрю на его, сшитый на заказ, костюм. Кто, чёрт возьми, носит костюм, когда на улице около ста градусов по Фарингейту? Я кладу пистолет на колени, когда выдыхаю дым.

— И кто же ты такой, чёрт возьми? — я поднимаю пистолет и прицеливаюсь, когда четверо мужчин выходят из тени с винтовками, направленными в мою грёбаную голову.

Мужчина даже не моргнул.

— Я слышал, что у тебя нет никакого уважения. И мне это нравится в тебе, — его сигарета светится красным, когда он делает ещё одну медленную затяжку, глаза незнакомца сужаются сквозь белый дым, дрейфующий перед его лицом.

— В этом мире нет такого понятие, как уважение. Убей или будь убитым, — отвечаю я, глядя на него, держа наготове ствол своего пистолета.

Он бросает сигару на землю, а затем проводит ладонью посреди облегающего пиджака.

— Страх и уважение, так близки к друг другу, — говорит он с ухмылкой. — Я, например, питаюсь

страхом моих врагов. И страх очень силён. И, конечно, всегда есть те, кто пытается свергнуть меня, — он пожимает плечами.

— Ты собираешься сказать мне, кто ты, чёрт возьми?

Он машет рукой в воздухе, делая небольшой поклон.

— Ронан Коул.

Блядь. Я держу пистолет неподвижно, хотя моё сердце сильно грохочет в груди. Я слышал, Гейб говорил об этом сумасшедшем ублюдке. Глава русской мафии, испорченный политик — что-то в этом роде. Вопрос в том, какого чёрта он в моём доме?

— Не мог бы ты сказать своим людям опустить оружие? — спрашиваю я.

Он широко разводит руки и смотрит через плечо на ближайшего парня.

— Они просто немного защищают. Им не нравится, когда люди направляют на меня оружие.

— Ага, ну, понятно, конечно, мне тоже не нравится, когда подлые чёртовы русские появляются в моём доме посреди чёртовой ночи.

Мужчина улыбается и прижимает ладонь к груди.

— Ты ранил меня.

Я сжимаю челюсть, зубы стискиваются, когда мой палец зудит над этим гребаным спусковым крючком.

— Ты можешь опустить свой пистолет, — смеётся Ронан, запрокидывая голову назад. — Я здесь не для того, чтобы убить тебя. Если бы я хотел, чтобы ты умер, то явно не стал бы беспокоиться о том, что стану свидетелем этого, правда?

Я не двигаюсь. Ронан закатывает глаза, ругается себе под нос и лает по-русски. Все четверо опускают оружие, и он поднимает бровь, взмахивая рукой в воздухе. Я смотрю на окружающих меня людей, все бледные и невыразительные, и я медленно опускаю пистолет на свои колени.

— Теперь, мне нужно переговорить с твоим другом — Габриэлем, — он бросает взгляд через плечо, и его люди молча растворяются в тени.

— Не знаю, о ком ты говоришь, — пожимаю я плечами.

Ронан глубоко вздыхает и медленно выдыхает.

— Думаю, не нужно мне лгать, букмекер. Или ты можешь закончить как убитый наёмник Лопеса, а? — он приподнимает одну бровь.

Я провожу рукой по лицу и стону.

— Я убью грёбаного Габриэля…

— Ай-ай-ай, — ублюдок качает головой и достаёт из кармана небольшую металлическую коробочку. Он открывает её и засовывает ещё одну сигарету между губ. — Я хотел бы поговорить с ним в первую очередь. Если он не окажется полезным, то ты можешь делать с ним, что хочешь, — он пренебрежительно машет рукой в воздухе. Какая насыщенная неделя. Грёбаный картель, теперь ублюдок русской мафии. — Я только хочу предоставить ему возможность для бизнеса, — говорит Ронан.

Я хочу сказать ему, чтобы он отвалил и сделал всё сам, но я не собираюсь распинать себя ради Габриэля. Стону и, качая головой, достаю телефон из кармана, глядя на белых придурков в тени. Я набираю номер Габриэля.

— Си, амиго?

— Ронан, чёрт возьми, Коул на моём заднем дворе, — я поднимаю взгляд, и Ронан ухмыляется.

— Это к неудаче.

— Он здесь, блядь, и ищет тебя, мудило.

Предложение испанских ругательств слышится по ту сторону, прежде чем Габриэль прочищает горло.