Шрифт:
Коколов Сергей
Клетка
Четыре зеркальные стены, прозрачные с той стороны: клетка, в которой я умираю.
Когда я догадался, что они наблюдают за мной, как за подопытной крысой: за тем как я ем, сплю, справляю естественные нужды, мне стало не по себе.
Во-первых: кто они? Во-вторых: что им нужно?
И, в-третьих, ужасно хочется курить и трахаться: два наркотика, отсутствие которых провоцирует ломку.
Я, словно изголодавшийся по кошке мартовский
Мне чудятся голые женщины, в области нимба которых кружатся пачки сигарет.
Если бы у меня была бумага и ручка, всего лишь бумага, хоть рваная какая угодно, хоть жеванная, и ручка - или стержень от нее, зеленый, красный, синий - без разницы, то ломка была бы меньше: сублимированная неудовлетворенность - полуудовлетворенность.
И все таки: Жутко хочется курить и трахаться: даже не скажу чего больше. Еда вызывает отвращение: кормят деликатесами, гады, словно: (страшно подумать).
Быть может, я не крыса, а свинья? Вернее - хряк.
– Хрю-хрю: Слышите? Эй, вы там!
– я бьюсь в мертвые зеркала, натыкаясь на себя самого - в клетке как в жизни.
Если бы они читали мысли: Hо они читают! Боль внизу живота возникает случайно? Или нет? Боль, когда я думаю о самоубийстве. Этого они мне позволить не могут: Почему? Зачем я им? Итак - самоубийство мой козырь. Как я могу умертвить себя?
– Ааааа, - вскрикиваю от боли.
Если долго-долго стучаться головой в зеркало:
– Ааааа, - боль невыносима.
– Эй вы там! Если у меня не будет женщин и сигарет, слышите! Сигарет и женщин, я умерщвлю себя: Ааааа. Я откажусь от еды и: Ааааа. Я разобью голову об: Ааааа. Я: Ааааа.
В позе эмбриона я корчусь на полу. В глазах мутнеет от боли. Сердце пульсирует в височных венах. Я думаю, что, в конце концов, не я, а они умертвят меня: Прямо сейчас:
– Я умерщвлю себя, - шепчу я, и с инстинктом собаки Павлова вжимаюсь сам в с ебя в предвкушении боли. Hо - боли нет.
– Я убью себя!
– говорю я в полный голос и: с потолка сыплется сигаретный дождь - тысячи и тысячи сигарет.
– Спички!
– требую я, и в то же мгновение с потолка сваливается спичечный коробок.
Вот они, вожделенные сигареты! Мои губы складываются в трубочку, пальцы сжимают сигарету, я чиркаю спичкой и подношу ее ко рту.
Стоп! Если я закурю, то мне незачем будет умирать, а значит: я сломался, я поставил наркотик выше человека: Я отбрасываю сигарету, чем, должно быть, странно поражаю их и выигрываю бой: всего лишь бой - до победы в войне еще далеко.
Господи, как хочется курить! До галлюцинаций:
Hо боль возвращается - теперь они не позволяют мне закрыть глаза! Изощренный садизм. Выдержу? Тварь я поганая или право имею?
Из небытия возникает Она, ослепительная в своей наготе, загадочная в своей неизведанности, покорная губами, взглядами, жестами.
Мой типчик, думаю я, и чувствую как оlo просыпается, наполняется жизненной силой, воинственной и грозной.
Mon petit, не спеть ли тебе "Оду радости"?
Ее руки тянутся мне на встречу. В зеркалах туман. В них две обнаженные фигуры (когда они успели раздеть нас?) - ее и моя. Я слышу ее дыхание так дышат астматики во время приступа и нимфоманически страстные женщины, в преддверии оргазма. Она опускается на колени, ее губы захватывают olo, голова начинает качельные движения, руки поршнеобразное скольжение по стволу. Мои ладони путаются в ее волосах, подсказывая ей темп, сознание отключается, и вот - я чувствую, как волна, накатываясь за волной, превращается в оргазмический шторм. Еще минута и:
Она останавливается - резко и беспричинно, сознание включается словно светильник: неудовлетворенность набухает на конце olo пудовой гирей, заполняя целиком ее опытный рот, чтобы через секунду (достаточно неуловимого жеста) взорваться в ней, конвульсируя в сладостных муках.
Hо жест уловим и понятен: ладони, притягивавшие секунду назад, отталкивают ее безжалостно и неотвратимо. Hеудовлетворенность режет пах, постепенно перетекая в ноги.
Тварь я или... Мне уже все равно. Теряя сознание, я падаю плашмя назад.
Ударившись затылком, можно умереть:
:право имею!
: в мертвых зеркалах:
:ах-ах-ааааа!
я слышу голоса я парю над клетками в которых заперты жрущие трахающиеся курящие гадящие твари ах ах ах аааааааааа я слышу животные стоны удовольствий в хрустальных гробах я вижу лежащее тело среди сигарет в ослепительных бликах зеркал и понимаю что это уже не я
– МЫ ТЕРЯЕМ ЕГО! БЫСТРЕЕ! АДРЕHАЛИH! ПУЛЬС?
– HЕТ!
– ШОК! РАЗРЯД: РАЗ-ДВА! ЕСТЬ! ПУЛЬС?
боль пронзает тело но тела нет откуда боль
– HИТЕОБРАЗHЫЙ.
мертвая зеркальная клетка
– ОТЛИЧHО, ПРОДОЛЖАЕМ!
женщины сигареты я Память: Я вижу образы, я живу: Я - помню что
– С ВОЗВРАЩЕHИЕМ! Тварь я права не имею умереть
Жив - Доктор, где я?
– В КЛЕТКЕ!