Клевые
Шрифт:
Лидия не заторопилась следом. Она сидела оглушенная, потрясенная услышанным и никак не могла успокоиться.
Она курила одну сигарету за другой. Не обращая внимания на проходящих мужиков, оглядывающихся на нее. Она плакала, не замечая, как размазала краску по лицу. Успокоилась нескоро. И пошла, шатаясь, к станции метро, тяжело соображая, в какую сторону ей надо ехать…
Антон, вернувшись к бабке Уле, раздел Аннушку. Уложил ее в постель. И, подойдя к старушке, сказал:
— Работу мне надо подыскать. Чтоб
— Я уже договорилась в ЖЭКе! Взялась два участка мести. Пока вы спать будете, я и управлюсь. Той получки хватит. Мне завтра уже выходить.
— Участки покажите мне! Я за вас выйду. А вы с Аней поспите.
— Рано тебе, Антошик, в эту лямку впрягаться! Я покуда сама справлюсь!
— Не надо! Я — мужик! Должен семью кормить, а не висеть на шее балластом. Анечку лечить надо, нельзя одну оставлять. Вот ей на лекарства, — вытащил из кармана деньги, положил на стол перед бабкой Улей.
Та не хотела брать. Но Антон настоял. И старушка, вскоре найдя рецепт, пошла в аптеку.
Антон знал: лекарство для девчонки стоило дорого, и бабка не могла его купить лишь потому, что тогда не осталось бы денег на уплату за свет и квартиру. А побираться не умела старуха. Мать и отец девчушки отделывались обещаньями достать денег на лечение дочери, но, видно, не получалось, потому перестали навещать.
Бабка Уля вернулась домой счастливая.
— Купила, внучок! Теперь все! Поправится наша девочка! Ей бы нынче питание получше. И встанет на ножки!
— В прятки поиграем с нею! — поддержал Антон, И предложил:
— Если эти два участка одолеем, я еще работу подыщу! Чтоб Аньку быстрей поднять.
— Бог тебя послал нам, деточка! Увидел нас! — обняла Ульяна Антошку.
— Как знать, кому больше повезло! Может, и меня приметил Бог! Вас подарил. За всех кто есть и кого нет!
В этот вечер Ульяна превзошла себя и рассказала сказку о добром принце, какой спас жизнь принцессе. А ночью, поставив свечку перед иконой Спасителя, долго молилась Господу, благодаря за все радости разом, прося не оставлять детей без светлой доли и тепла…
ГЛАВА 4 МЕСТЬ ШМАРЫ
Егор не переживал, когда узнал, что Лидия ушла из дома чуть свет, не позавтракав, не сказав никому ни слова. Не тревожился, услышав, что не пришла ночевать. Такое случалось часто. Задержали клиенты. Конечно, не на дармовщину. Значит, будет навар…
В глубине души ему понравилось получать деньги и харчи, не шевеля и пальцем. То, что при этом страдала репутация семьи и дома, не очень его волновало. Он видел, как жили люди вокруг. Никто из них не брезговал никакой возможностью заработать, как- то прокормить семью.
Моральная сторона жизни забылась. О ней попросту не вспоминали. Да и о чем толковать, если все устои рухнули? Вон Серафима
Вот так и получалось: за распутство — звонкая монета, валюта и харчи, а за сорокалетнюю работу — ничего не давали. Три месяца не выплачивали пенсию и Егору. Тоже обещали. Но всякий день руками разводили и отвечали надоевшее:
— Денег нет…
Он, темнея лицом, возвращался с почты. Чтоб не сорваться, выкуривал в доме несколько сигарет. И, немного успокоившись, входил… Чего ему стоило добрести до почты и обратно, знал только он. А дома сестра подначивала, мстила за недавнее:
— Ну что, Егорушка, за пенсию много жира нагулял? Кончай обувь трепать. Не ходи, не мучайся! Будут деньги, принесет почтальонка! Сама! Не последний кусок доедаешь! Я твоею болезнью чистоплюйства уже отхворала! Порядочность, если она не оплачена, ничего не стоит. Понял? Умней скорее!
Егора трясло от этих разговоров с сестрой. Он понимал все, но долго не мог смириться, свыкнуться. Но постепенно перестал ругаться с домашними, поняв, что пока не сможет обеспечить семью, не должен лишать ее единственной возможности кормиться и жить безбедно.
Вот и в тот день Егор вышел на кухню в надежде спокойно позавтракать, пока все квартирантки отсыпаются. Но… Увидел за столом Серафиму и Тоню, вполголоса разговаривавших с Лидией.
Мужик хотел уйти к себе, но его заметили, и сестра вернула:
— Куда же это ты? Хоть попрощайся! Уезжает от нас Лидка. Насовсем! Нашла другое место. Даже работу себе сыскала. Чистую, без хахалей! В семью ее взяли!
— К полудуркам?
— К старикам!
— Это одно и то же! Они хоть знают, откуда ты взялась?
— Сам идиот! Кто ж им сознается? — вспыхнула баба. И добавила: — Если б не мать с сестрой, как бы теперь канал? За тобою и такие как я присматривать откажутся! Так что не гонорись шибко! Лучше присмотрись, чего сегодня стоишь? Самого себя не сумеешь прокормить! Я, какая б ни была, не сижу на шее в иждивенках. Хоть и баба! А ты разве мужик? Говно! А еще меня подначиваешь!
— завелась Лидия.
— Чем так зарабатывать, лучше урыться! — стукнул Егор кулаком по столу.
— Тихо вы! Разошлись с утра пораньше! Угомонитесь оба! — вскипела сестра, обдав Егора колючим взглядом.
Тот сразу сник, сбавил тон. Сел к столу, не глядя на Лидию. Попросил чаю.
В это время на кухню впорхнула Нинка. Увидев Егора, принялась как всегда подшучивать над ним.
— Сколько я тебя ждать буду по ночам? Все обещаешь, а не приходишь! Почему отлыниваешь? Иль боишься, что не согрею тебя, суслик мой замороженный! — обвила шею мужика пухлыми руками, прижалась лицом к голове, надавив грудью на спину.