Клиент всегда прав?

Дютертр Бенуа

3

Мне нравятся перелеты из одного часового пояса в другой и та непостижимая легкость, которой внезапно пронизывается знакомое окружение. Я прибыл в Париж на рассвете и все утро проходил по столичным улицам, наблюдая за поступками, реакциями и улыбками людей, столь непохожими на поступки, реакции и улыбки ньюйоркцев.

Сел в шапке траппера на скамейку под сенью собора Нотр-Дам и в золотистом свете февраля съел сандвич. К концу дня, который немного портило лишь ощущение приятной усталости, направился к Монпарнасу.

В «Куполь» у меня была назначена встреча с двоюродным племянником – пятнадцатилетним парнем, который вот уже несколько месяцев

посвящал меня в тонкости информатики. В обмен я предоставлял ему предназначенные для журналистов приглашения на предварительные кинопросмотры. Всего за несколько уроков я достиг значительного прогресса в пользовании программным обеспечением собственного компьютера, а заодно осознал, что в глазах молодого гуру выгляжу малость умственно неполноценным – великовозрастным болваном, не знающим почти ничего, что ценится ныне.

Незадолго до встречи он позвонил мне на мобильник, и внезапно я осознал всю собственную значимость в его глазах: после занятий парень обязательно переустановит мне с диска программу Diagnostic Doctor, которая раз и навсегда защитит мой компьютер от всех вирусов и сбоев, мешающих «оптимальной работе».

Чуть раньше я заказал себе виски у барной стойки, где мое присутствие, похоже, несколько обеспокоило обслуживающий персонал. После реформирования пивоваренной отрасли место, где издавна собирались на пирушки друзья, стало похоже на сито, сквозь которое отцеживают туристический поток. К клиентам, задерживающимся, чтобы выпить сладкий коктейль, прежде чем отправиться дальше, в ресторан, относятся как к неизбежному злу, но не любят тех, кто задерживается слишком долго. Заметив, что я выпускаю кольца сигаретного дыма, бармен многозначительно кашлянул.

Тулузские бизнесмены, прибывшие на семинар по маркетингу, с интересом рассматривали разрисованные в кубистском стиле колонны и люстры, украшавшие эту парижскую святыню двадцатых годов (еще несколько лет тому назад здесь были сплошные развалины). На прежнем месте архитекторы с достаточной степенью достоверности воспроизвели прежнюю «Куполь». Парижскую достопримечательность, расположенную на нижнем этаже бизнес-центра, спасло паритетное соглашение с застройщиками.

Вот о чем я размышлял, когда зазвенел мобильный телефон. Несколько рук непроизвольно опустилось в карманы: каждый решил, что звонят ему. Но сработал виброзвонок моей новой «Нокии», и раздался голос гуру:

– Извини, прийти не смогу. Очень много задали на завтра. Мать вот-вот разорется!

Я успокоил добросовестного лицеиста: увидимся в другой раз. К тому же я был не прочь еще немного побродить по окрестностям. Заказал себе виски. Некоторое время размышлял, не познакомиться ли с молоденькой блондинкой, которая улыбнулась мне. Но та вернулась к группе товарищей по семинару, и я предпочел ретироваться к входным дверям, растворившись в парижской ночи в одиночку.

Прохожих заманивали протянувшиеся вдоль тротуара рекламные стенды, художественные галереи, антикварные лавки. Несколько бистро, вступивших в период упадка, готовились уступить место магазинам прет-а-порте. Я насчитал пять банковских филиалов. Потом направился дальше по бульвару Сен-Мишель, где выложенные на прилавке плоды и овощи, которыми торговал араб-бакалейщик, напомнили мне, что я нахожусь в городе, где обитатели пьют и едят…

Достаточно ли этой лавчонки, чтобы прокормить целый квартал? Согласится ли большинство горожан на конвейерное обслуживание? Быть может, вместо этого они предпочитают закупать продукты по субботам в гипермаркетах? Погруженный в раздумья, я двинулся в северном направлении вдоль решеток Люксембургского сада к высоким многоэтажкам.

Еще когда я был ребенком,

отец рассказывал о своем друге – сотруднике одной из американских фирм. Приятель отца с молодости страдал как физическими, так и психическими недугами, поскольку по сравнению с прошлогодними достижениями ему ежегодно приходилось перевыполнять показатели. Это странное правило не могло не привести к постоянному нервному напряжению, за которым последовала неминуемая депрессия (что вовсе не походило на почтенное занятие отца, от которого требовалось лишь как следует выполнять свою работу, чтобы общественный институт функционировал должным образом). От таких рассказов мы чувствовали себя странно – становилось не по себе, все звучало дико, точно описание массовых беспорядков. Никто и представить себе не мог, что через несколько лет синдром, которым страдал приятель отца, станет основополагающим принципом французской экономики, украсив волну агрессивных поглощений предприятий и обязательное увеличение прибыли резолюцией «обновить».

В преобразившемся мире роскошных товаров и изощренных услуг с высокой добавленной стоимостью лавчонка араба-зеленщика оставалась едва ли не единственным оазисом простоты.

Движение было вялым, мои шаги отдавались эхом, а вид бульвара напоминал сцену из романа девятнадцатого века с вкраплениями современности.

На углу улицы Суффло место студенческой пивной заняла крикливо-красная вывеска фаст-фуда, скупо имитировавшая витрины парижских магазинов. Прочие метаморфозы бросались в глаза не столь отчетливо: совсем недавно уличные фонари 1960 года заменили на реконструкции газовых рожков образца 1860-го. Париж изо всех сил старался походить на прежний Париж – некогда великий город. Над большими деревьями Люксембургского сада проплывали белые облака.

Передо мной, между салоном ВСЕКАКО-СВЯЗЬ и ломбардом «Будущая Жизнь», распахнулась дверь подъезда многоэтажки. Грезя о повороте времени вспять, я увидел на тротуаре округлый силуэт кюре, явившийся из прошлого. Черная сутана, прихваченная в талии суконным поясом, едва не волочилась по земле. На ногах у кюре были носки и сандалии.

Кюре незамедлительно приосанился и уверенно оглядел город.

Над пластиковым воротничком – голова с густой шевелюрой, на еще моложавом лице – ни малейшей тени сомнения… пожалуй, все выдавало в нем последователя традиционных обетов священнослужителя.

Я с любопытством созерцал призрак былого, появившийся на перекрестке между рестораном быстрого питания и многоэтажкой.

За ним из подъезда многоэтажки вышла молодая пара современного вида. Возможно, они были на одной и той же вечеринке: пара обменялась со священником несколькими словами. Я прошел возле них, прислушиваясь.

Кюре:

– Ну так заходите как-нибудь на днях.

Женщина – священнослужителю:

– В любом случае было здорово. Попробуй выкроить время для встречи выпускников.

– Не могу я бросить своих скаутов в разгар паломничества в Шартр.

Отойдя от них на несколько метров, я еще раз обернулся и увидел, как священнослужитель двинулся вперед немного неуклюжей походкой католика, верящего в Бога и Дьявола. Переходя улицу, приподнял подол сутаны. Машинально опустил руку в карман и вытащил нечто маленькое, направил на тротуар прямо перед собой. Тотчас же дважды мигнули фары «твинго».

Служитель святого Пия Десятого уверенным жестом направил электронный ключ. Облаченный в черную рясу кюре олицетворял готовность противостоять переменам, однако же модная тачка цвета металлик дожидалась хозяина, готовая вот-вот ринуться в путь, и я подумал, что святой отец – вовсе не подлинный гость из прошлого, он похож на псевдостаринные уличные фонари.