Климат бухты Сидими
Шрифт:
А теперь вернемся к литконсультантам.
Вот почта принесла толстую тетрадь, исписанную детским почерком графомана-вымогателя. Литконсультанты поначалу веселятся, читая. Некоторые даже выписки делают, чтобы потом развлекать знакомых: "Обхохочешься! Хотите послушать?" А затем наступают суровые будни: приходится отвечать.
Людям,
"Уважаемый ...! Присланная вами глава из романа..."
Какая глава? Из какого романа? Побойтесь бога, товарищи литконсультанты!
"Уважаемый... На первой странице своего рассказа... вы... не тот климат..."
При чем тут климат? А главное: где рассказ?
Верите ли вы, что Д. Швецов, с образчиками стиля которого вы сейчас познакомились, способен писать художественную прозу? Нет, конечно. Мало того – вы не верите и в то, что этот человек вообще способен писать грамотно. Не верю и я.
Рассказывают, что когда-то в редакциях опусы настырных графоманов тут же кидали в корзины.
А теперь так.
Работники отдела писем тетради нумеруют и под расписку выдают литконсультантам. Потом слышатся такие диалоги:
– Где номер 16 488? Вы на той неделе брали!
– Позвольте... А, да! Там еще дивное начало: "Вошли это мы с Колей в хвое..." Я долго думал, пока не догадался: фойе! Черт-те что! Типичный бред!
– Бред или не бред, а рукопись верните. К делу подшить надо.
И хранятся эти фолианты бреда вместе с копиями ответов, загромождая папки, ящики, целые комнаты. И ведают этим громоздким хозяйством специальные люди, и ответы на эти "хвое" пишут специальные люди...
Вызвано это самыми светлыми и чистыми побуждениями: не проглядеть
А это обратная сторона медали, ибо вызвано это уже не светлыми чувствами, а темными опасениями. Хорошо вооруженный графоман любит жаловаться. Ему отказывают, и он пишет в другие редакции. Ему там отказывают – он пишет в инстанции. Переписка растет, в дело впутывается масса людей, все подшивается, нумеруется, копится... Время растрачивается черт знает на что, все это длится иной раз годами...
Почему-то некоторым литконсультантам кажется, что графомана следует обезоруживать лестью. Не будить, так сказать, в нем зверя указанием на явную малограмотность или отсутствие дарования. И пишут эти литконсультанты льстиво и лживо: ваш, дескать, рассказ и ваш, дескать, роман...
Ну а что делать нам? Что делать с письмом, присланным Д. Швецовым, отрывки из которого цитировались и которое он называет "фельетоном"?
"Уважаемый ...! К сожалению, ваш фельетон для опубликования не подошел. Совершенно нет места! С уважением..."
Но ведь подобные письма наш автор уже получал. Обезоружили они его? Напротив. Еще сильнее вооружили!
А давайте рискнем поступить иначе. Скажем наконец во всеуслышание, что между умением водить пером по бумаге и умением писать художественные произведения дистанция огромного размера. Что наличие пера, чернил и досуга из человека писателя еще не делает. Писательскому ремеслу, как и всякому другому, надо учиться. Да и то учение пойдет впрок только в том случае, если... Ах, не побоимся и этого слова: если есть талант.
Попробуем, что ли, этот новый метод борьбы с новыми графоманами?
1968