Клин
Шрифт:
— Почему? — оставаясь лежать на земле, спросил я.
— Ну, потому что ты у нас космонавт прямо!
— Что еще за космонавт? У вас что, уже в космос летают?!..
— «Уже»?.. Ну ты спросил! В этом году как раз шестьдесят лет полету Гагарина отмечали.
Откровенно говоря, я настолько обалдел от этого известия, что забыл и про бандитов, и про свое исцарапанное лицо, и про разгорающуюся боль сразу в нескольких местах тела, и даже про то, что я только что впервые стрелял в человека и, возможно, убил его.
— Да ты что?.. — ахнул я. — Это… шестьдесят лет… это же в 1961-м
— Гагарин. Юрий Алексеевич.
— Наш, советский?!..
— Ваш, ваш, не переживай. Ну, то есть и наш, конечно, он же все-таки русский человек.
— И куда он слетал? На Луну?
— Ага, щас! Один виток вокруг Земли сделал. На Луну только американцы пока летали.
— Почему американцы?.. — Я расстроился так, что глаза наполнились слезами.
— По кочану! — рассердилась вдруг Анна. — Я тебе что, планетарий? Вот придем к ученым, у них все и выспросишь. А у нас пока и без Луны проблем хватает. Вон, блин, из тебя кровища хлещет, а ты на Луну собрался!
— Где кровища? — испугался я, и, опустив глаза, увидел в куртке небольшую дырочку слева на боку, из которой пусть и не хлестала, но и впрямь текла кровь.
В ушах у меня зашумело, перед глазами все поплыло и потемнело, и я понял, что умираю.
Но я все-таки не умер. Когда я пришел в себя, возле меня копошился уже и Серега. Куртку они с Анной с меня сняли, штаны почему-то тоже, и я, приподняв голову, увидел, что у меня забинтовано правое бедро, а чуть ниже ребер слева крест-накрест пластырем прилеплен марлевый тампон с пятнышком крови посередине.
— Ох!.. — сказал я.
— Очнулся, герой? — подмигнул мне брат. — С почином тебя! И не с одним.
— В каком смысле? — пробормотал я, кривясь от боли. Вообще-то больно было не очень — так, пощипывало немного. — Сколько во мне дырок?
— Да дырка-то, по сути, всего одна, и то ерундовая — пуля в ноге лишь кожу пробила, да сразу под ней и застряла, достали без проблем. А на боку вообще царапина, по касательной прошло.
— А почему ты сказал, что почин не один?
— Потому что первое ранение — это раз, а первый убитый — это два.
— Убитый? — рванулся я, но Сергей удержал меня за плечи и снова заставил лечь. — Так я все-таки убил этого Мурзилку?..
— Попал точно в лоб. И очень кстати; я не видел, что он жив, мог бы нарваться. Так что спасибо.
А у меня вдруг опять потемнело в глазах, и я едва успел повернуть набок голову, как меня вырвало. Сергей отодвинул меня чуть в сторону, а девчонка что-то вколола мне в руку.
Серега сказал:
— Ничего, это по первости почти с каждым бывает. Но ты молодец, не ожидал.
Мир перед глазами постепенно вернул четкость. Я не готов был пока думать об убитом мною сталкере — или кто он там был на самом деле, — а потому спросил:
— Почему у меня такие легкие раны? Стреляли ведь метров с десяти-пятнадцати!
— «Медуза», — кивнула на валяющийся рядом с моими окровавленными джинсами артефакт Анна. — Я же тебе не зря оставила его поносить.
— Вот уж точно не зря… — пробормотал я. И воскликнул: — Постой! А почему я взлетел и болтался в воздухе?!..
—
— А кто они вообще такие, эти… гаврики?..
— Между нами, девочками, мне это тоже интересно, — сдвинула брови Анна. — На вид — самые обычные бандиты. Но гложут меня почему-то большие сомнения… В основном, конечно, из-за этого Мурзилки. Ведь он у тебя все про нас выведал и наверняка понял, что взять с нас особо нечего. Рисковать, чтобы поживиться винтовкой да старым автоматом, — как-то не похоже это на бандитов. К тому же двое из них одеты в костюмы сталкеров, а один — вообще в комбез «СЕВА». Конечно, это ни о чем еще не говорит, бандиты могут во что угодно вырядиться, но… В общем, можете списать это на мою паранойю, но шестое чувство мне подсказывает, что это все неспроста. У меня еще тот вертолет, что над лесом кружил, из ума не идет. Почему-то мне кажется, что вами кто-то весьма заинтересовался.
— Но если нами заинтересовались, — уловил я нестыковку в рассуждениях девушки, — то почему нас пытались убить, а не взять в плен?
— Может, у кого-то интерес как раз в том, чтобы вас не стало, откуда я знаю? И потом, стреляли-то в основном по мне. Тебя вон вообще лишь слегка зацепили, хотя ты висел, словно мишень на стрельбище! Очень странно, что все четверо так удачно для тебя промахивались. Вероятно, кто-то приказал им меня уничтожить, а вас захватить.
— Но как этот «кто-то» смог про нас узнать? — взмахнул руками Сергей.
— И я бы это хотела узнать, — с прищуром глянула на него девушка.
— Ты что, все еще думаешь, что мы тебя обманываем? — закаменел лицом брат.
— Почти нет. На девяносто девять процентов я вам верю. Но один несчастный процентик я все же пока оставляю. Имею право?
— Имеешь, — буркнул Серега. — Но если вдруг все-таки мы не врем, — саркастически выделил он это «вдруг», — то каким образом кто-то может о нас знать?
— Выброс, во время которого вы появились, был очень уж необычным и сильным. А за выбросами наблюдают, их внимательно изучают. Как ученые, так и военные. А еще — «О-Сознание», группа, о которой мало что толком известно, поскольку Зона, похоже, результат как раз ее деятельности, и они с ней почти на «ты». И не только с ней, но, говорят, с самой Ноосферой, если, конечно, все это не сказки.
— Разумеется, сказки, — сказал Сергей. — Ноосфера — это мистика, буржуазный бред!
— Мы, по-моему, договорились — без идеологии, — насупилась Анна.
— Прости, — потупился брат. — Но это уж — ни в какие ворота!
— А Зона в какие ворота? Может, о ней что-нибудь Маркс с Энгельсом в своих трудах написали?
— Не надо, — заиграл желваками Серега.
— Вот и молчи тогда.
Сергей и впрямь замолчал. Нехорошо, по-смурному набычившись. Не знаю уж, чем его эта Ноосфера так зацепила? Чтобы немного разрядить обстановку, я с преувеличенной бодростью воскликнул: