Клинки севера
Шрифт:
Узелок с землей, ловко подпрыгнув на ладони, усвистал в окно. Башка, закатив глаза, придушенно пискнула и исчезла, с треском ломая разлапистый кустарник.
– И впрямь, многофункциональная штуковина! – просиял аватар. – Ладно, пора.
Круглый синяк, назревающий аккурат посередине лба, делал Лиса похожим на будущего племенного бычка со звездочкой, в силу возраста еще мосластого и неопытного. Дама, вокруг которой алхимик крутился волчком, что-то взахлеб толкуя, слушала его с материнским умилением и скептицизмом.
– Нет, пушистик,
Вилль отыскал в кустах многофункциональный узелок, положил в карман и прихлопнул с многозначительным видом, на что кицунэ, сменив собственную голову лисьей, состроил уморительный оскал. Триш колдовала над кружкой, а Володя из нее отхлебывал, комментируя: «Вода… вода… вода… тьфу, я это пробовать не буду…» Метис отобрал зелье:
– А чаво? Полынь – тоже чай, плесни-ка тудыть спирту…
Всем было не до веселья, поэтому дурачились, как могли.
Алесса задрала голову, украдкой поймав понятливый взгляд Ярини.
Небесный полог, вспоротый сосновыми макушками, в беспорядке рассыпал казну, бляхами серебра окружившую молочный венец-кокошник. Драгоценный свод манил обманчивой близостью. Каково это – падать ввысь? Аватары умеют.
Арвиэль изменился под ликующий вопль Лиса, встряхнулся, расправил крылья и порычал Володе на радость, выпятив широкую грудь и замерев статуей.
– Вилль, всех богов ради, не пускай его в химический отдел. Уповаю только на твое благоразумие, – напутствовала Ярини, когда алхимик сел верхом и, судя по блаженной улыбке, уже предвкушал себя в роли лихого наездника.
– Чтобы крылья, лапы и хвосты вернулись в учтенном количестве! – пожелал иномирянин.
– Удачи!
«Я жду тебя, ушастик…»
Черные губы растянулись в улыбке, отчего волчья морда забавно сморщилась, тяжелый хвост вильнул.
«И я люблю тебя, Тай-Линн…»
Алесса вернулась в хижину последней.
На столе, беспомощно поджав лапки, лежал мотылек с обгоревшими крыльями. Зрелище пробрало до костей: внутри все обмерло, по коже пробежал морозец. Алесса по ниточке, что полгода назад связала их сущности, потянулась к аватару, но наткнулась на глухую стену.
Вилль перекрыл эмоциональный канал.
ГЛАВА 19
Дан и Ирэн шли шаг в шаг по противоположным обочинам дороги, отстав от команды на добрый десяток саженей. С его стороны тянулся непролазный кустарник, с ее – расстилалось поле да белела вдалеке крепостная стена столицы.
– Давно ты понял?
– Когда брат рассказал, что с ним сделали. Не было смысла накрывать город куполом, если Вилля держали под контролем, а я, как он думал, не могу менять ипостась.
– У меня выхода не было. Когда я сказала о смерти твоего якобы хозяина, у тебя едва выдержало сердце. А ты и так чудом выкарабкался с того света. Потом… я узнала тебя лучше. Аватары
– А если бы не уцелел? Что бы тогда придумала? Ты же обещала помочь мне найти его!
– Что-нибудь, да придумала бы… Тебя это огорчает?
– То, что я поклялся в верности патологической лгунье, которая врет, как дышит, и по своей же мерке судит всех? А ты как думаешь?
– Я не обязана оправдываться, Эданэль. – В голосе кэссиди послышалось раздражение.
– Да я и не жду.
– Когда мы попадем во дворец, я верну тебе клятву.
– Конечно. Ведь ты обещала… Повелительница. – Встряхнув мешок, Дан поспешил нагнать остальных. Алессин леденец-ускоритель они поделили на восьмерых и в Жемчужную бухту планировали добраться до рассвета.
– Спасибо, что заступился, Дан! – услышал вдогонку полуэльф и притормозил.
– Хоть слово правды ты мне сказала?
– Я действительно собираюсь покончить с произволом в тюрьмах.
Три версты над уровнем моря.
Под крылом плывут крыши домиков, горошинами затерянные в зелени садов; антрацитом блестят пиалы прудов и маленьких озер; ухоженные поля перемежаются стройными полосками рощиц. Там – иллюзорное спокойствие и неведение, ревностно оберегаемое магами.
А здесь, наверху, – настоящее. Ветер, холод и тьма. Одиночество.
В одиночку – так будет легче.
Нить, связующая аватара и его Тай-Линн, – одно из проявлений шестого чувства, которое люди называют интуицией, и пресечь ее – все равно что внезапно лишиться зрения или слуха. Вилль ощутил это сразу. Волк встрепенулся и заворчал в предвкушении Большой Охоты. «На охоте нет места состраданию, есть только хищник и его добыча», – рычал внутренний зверь, и Вилль был с ним согласен. Ледяные вихри вымыли чужую тревогу, а вслед за ней и свербящее желание забыть обо всем и вернуться к Тай-Линн. Ушло постороннее, что могло бы отвлечь: страх перед разлукой, неуверенность в успехе, боязнь снова причинить кому-то боль, неуместные мысли о детях.
Картины недельной давности, потускневшие было с появлением в Скадаре Тай-Линн, вновь замелькали отблесками стального клинка, резкими, ощутимыми, казалось, физически. Вспомнилось то странное безразличие, почти животное отупение, в какой-то момент охватившее Вилля целиком. А ведь он едва не сошел с ума в клетке. Вопреки расхожему мнению, что эльфы не подвержены душевным болезням.
Если не разберется с должниками сразу, чувство досады будет преследовать всю жизнь. Гвардеец Неверрийской империи не позволит вытирать о себя ноги и тем самым бесчестить имя Повелителя. Права такого не имеет.