Клинки севера
Шрифт:
ГЛАВА 14
Магические фонари в чернильной сини сумерек тянулись празднично и регулярно – через каждые двадцать шагов, хоть бы один на локоть сбился. Она шла и шла, пока мост не закончился. Тогда спустилась под него, где обнаружила новую вереницу бездушных, но очень ярких фонарей. Красиво и пусто… Где-то наверху шумел город, раскатывали по проспектам ночные гуляки на лихачах в каретах с червлеными колесами. Смеялись гулящие же девки, орали гулящие кошки…
За прошедшие века старый квартал Ремесленников почти не изменился. Первые каменные этажи домов, оставшиеся со времен Поднебесного союза, вросли
Улочка выводила не к площади даже, а так, на крохотный пятачок с фонтаном из сложенных горкой булыжников посередине, откуда в мощенную серым камнем пиалу выбивались семь студеных струй. Алесса присела на узкий бортик, отчаянно рискуя шлепнуться в черную воду, отражавшую алмазную крошку звезд да одинокий Волчий Глаз. Вилль по ту сторону Раздела [9] его не видит и скучает наверняка.
«Он действительно ждал нас», – припомнила браслет пантера. Ждал и волновался перед встречей, а уплыл потому, что повелитель приказал. Аватар присягнул на верность, и жизнь его принадлежит теперь династии Эскабиан. Навсегда.
9
Раздел – экватор.
А та, что разделит с ним кров, будет кутать в ватник остывающий ужин и беспрестанно подбегать к темному окошку. Тоже всегда.
Науми подняла лицо, но Белая Сестра не пожелала выслушивать жалобы младшенькой и спряталась в облаке. Черную бездну небесного полога прочертила одна стремительная искорка, другая… Скошень – месяц падающих звезд.
– Грустишь?
Алесса не заметила, как подошла девушка. Не то погорелица, не то воровка – попробуй-ка разбери! Красивая на загляденье, но уж больно чумазая и одета в лохмотья, будто из рыбьей чешуи, перепачканные чем-то темным. Голова повязана черной косынкой на пиратский манер, из-под которой выбивались давно не чесанные пыльные кудри, а под мышкой примостился покореженный старинный шлем. Она оседлала бортик лицом к Алессе, подогнув ногу в чудном сапоге без модных ныне «моршын», зато с наколенником, прикрытым металлической пластиной. Нда, таким ниже пояса как залепишь, и лекарь не поможет.
– Тебе деньги нужны? Я и так отдам, только не режь…
Девушка затряслась в беззвучном смехе.
– Ратмир, иди сюда! Представляешь, меня за грабительницу приняли! Дожила!
– Тебе чего надо? – Алесса покосилась на матерого пепельно-серого пса, неспешной трусцой семенящего к ним.
– Мне? Жизнь бы… – вздохнула девушка, усмехнувшись, тряхнула головой. – Да не твою!
– Убоем не подрабатываю.
– Росс, я же говорил – царапается! – Пес осклабился, демонстрируя нехилый «ловчий комплект».
Знахарка опасливо поджала ноги. «Собачка» оказалась варгом: эвон как глазищи в темноте зеленью бликуют.
Черпнув ледяной воды, Алесса умылась, затем неспешно вытерла руки о подол и расправила складки.
– А я знаю, кто вы! Вы – Дева и Волк, погибшие в битве за столицу триста лет назад, а у меня крыша поехала.
– С последним я категорически согласен…
– Ратмир!
– Росс, что я такого сказал?! Даже тот эльф искренне хотел помочь убогой из деревни Лопушки.
– Как же-с! Он дал нам денег на вытрезвитель. Обоим! – Алесса узнала голос бродяжки, что давеча выручил ее у площади Свободы. Теперь ясно, отчего не взял ни монетки: а зачем мертвому деньги? Пантера робко намекнула, что вообще-то они сейчас мирно беседуют с призраками, в ответ девушка мысленно пожала плечами. Ну и что?
– Небось все растранжирила?
– Одна осталась. – Знахарка полезла в кошель. Решив, что дармовые деньги блага не принесут, ими и расплачивалась, оставив на память собою же надкушенную полушку. Вилля посмешить.
– Дай девке деньги – все на ленты изведет!
– Триста лет прошло, а ты не угомонишься! – укорила его Росс. – Как был баламутом, так и остался…
– Да-а, Россэлин, а ты сдала за последнее время! Когда-то я шел на битву за бунтаркой! Все мы шли: и раненые, и умирающие, и почти сдавшиеся! Вся Равенна! – Звенящий голос Ратмира надломился. – Я ведь просил не снимать шлем…
– А я не просила защищать мое тело.
– Я сожалею. – Фраза была дежурной, но Алесса попросту не знала, как еще посочувствовать призракам, которые некогда осознанно пошли на смерть за свободу Неверры.
– Не стоит! Но вот что странно: жизнь начинаешь ценить, только утратив ее.
– То же самое, что глотать слюну, сидя на цепи, когда кто-то рядом обжирается мясом!
– Особенно если этот кто-то мелет все без разбора, брызжет соком, чавкает так, что тошно смотреть, а потом внезапно давится, не успев ни хозяину заплатить, ни с соседями добрым словом перемолвиться, – глухо пробормотала Алесса. Ратмир одобрительно кивнул.
– Хе-хе, а я, как тебя впервые увидел, решил, что адресом ошиблись: мелкая, вредная, косой мостовую метет. Гирьку на нее повесь или серп какой – хоть гвардейцев посмешишь…
– Так это вы письмо написали!
– В конце весны к фонтану Желаний приходил аватар, совсем еще молоденький. Он тоже грустил, как и ты сейчас. Написал письмо, но зачем-то порвал. А потом бросил монетку, и теперь его желание здесь! – Хранительница торжественно потрясла шлемом.
– А почему так мало? – удивилась знахарка, когда Росс сунула «кошель» ей под нос, великодушно разрешив полюбоваться на чужие мечты: все больше медяшки да сколки разных времен и ни одного империала.
– Это – искренние желания, и только они сюда попадают.
Варг с готовностью ощерился. Как поняла Алесса, злоехидная морда лица означала душевную улыбку.
– Половина желающих сами не знают, чего хотят, а вторая половина загадывает что-нибудь дурацкое, вроде мирового господства, принца из сказки и щенка в придачу.
– Мы не можем исполнять все желания, равно как и вершить судьбы других. Только подталкивать их на верную Дорогу Жизни.
– А голубь тоже… упокойник?!
Сунув два пальца в рот, Хранительница пронзительно свистнула. К ней на плечо спустился голубь, щипнул за ухо и деловито запустил клюв под крыло, прихорашиваясь.