Клинки
Шрифт:
– Ах, ты, погань!
Молодецкий удар обрушился на чужака, ничего худого не подозревавшего, опрокинув его на бок.
Вишена сомкнул пальцы на шершавой рукояти меча и сразу почувствовал себя много лучше. Изумруды заметно тлели, предупреждая об опасности.
ЭТОТ оправился быстро. Вскочил, обнажил странные свои зубы и… зашипел. Не так, как змеи. И не так, как рассерженные кошки. Иначе. Будто, сказал что-то.
Вишена неотрывно глядел ему в вытаращенные глаза. А тот вдруг выхватил откуда-то из-под плаща
Пожарского спасла реакция. Остро отточенное лезвие с воем рассекло воздух в пальце от уха и чудом не задело плечо. Меч тут же взвился и пал на чужака, но тот успел заслониться древком секиры.
Они застыли друг против друга, напряженные, внимательные, выжидающие. Всего на миг.
Крик и громкое шипение раздались одновременно. Вздулись тугие бугры мышц, гулко зазвенело железо. Воздух разваливался на причудливые ломти от стремительных ударов. Бойцы сталкивались нос к носу, зрачок в зрачок, и отскакивали в стороны.
Чужак владел секирой отменно. Вишену спасало лишь то, что он часто сходился со Славутой-дреговичем, докой по этой части, зная все уловки да хитрости назубок. А противник, видать, не первый раз сражался против меча и галок тоже не ловил.
Увернувшись от секущего бокового удара Пожарский резко рубанул мечом сверху. Чужак отскочил, взяв секиру двумя руками. Еще раз, с вывертом, справа налево! Меч ткнулся в подставленное древко, чужак вытянул руки. Ага, открылся. На, получай, прямо в твои поганые зубы!
Вложив всю силу Вишена ударил ногой. Противник опрокинулся, но секиры не выпустил. Перехватив меч в обе руки Вишена навис над ним, но рубанул лишь землю. Откатиться успел, гад!
Покуда Вишена оборачивался, чужак вскочил, впившись в него взглядом, и замер, сжимая свою секиру.
Лишь теперь Вишена заметил крупный изумруд, вправленный в сверкающий металл вражьего оружия.
А чужак, прижав уши, вдруг прыгнул, черный его плащ развернулся, наполнился воздухом и оторвал своего хозяина от земли. Тонкие кожистые крылья расправились, чужак взмахнул ими, ловко кувыркнулся в полете… Не готовый к такому повороту событий Вишена получил с размаху ногами по затылку, не успев защититься или отпрыгнуть.
Свет померк, земля рванулась навстречу, Вишена, нелепо дернув руками, рухнул, а его изумрудный меч взвился ввысь, слабо вращаясь. Чужак ловко развернулся в полете, скользнул легко, будто стриж, и поймал его свободной рукой.
Пожарский нашел в себе силы приподняться и взглянуть наверх.
Крылатая фигура на миг застыла, четко выделившись на фоне неба, воздев руки, одну с секирой, другую с добытым мечом, и торжествующе зашипела. А в небесной синеве вдруг ясно прорисовалось смеющееся раскосое лицо со зрачками во весь глаз. Вот кому чужак показывал меч!
Вишена в отчаяньи упал на спину. Как же теперь, без меча-то?
В тот же миг нечто невообразимо
Чужак выронил меч; узкий клинок нырнул острием вниз, падая прямо на Вишену. Тот дернулся из последних сил. Успел: меч воткнулся в рыхлый чернозем, слегка оцарапав Вишене бок.
Казалось, вздрогнула и закричала сама Макошь, Мать-сыра земля.
– Что за птица такая? – раздался громовой голос откуда-то из поднебесья. С хрустом смялась трава и рядом с Вишеной опустился гигантский сапог.
– А это что за птица? – тот же голос.
– Вишена-а! Пожарский! Ау-у-у!.. – это уже донеслось немного сбоку.
Вишену подхватила громадная рука и подняла, казалось, к самому Яриле-солнцу.
Возникло бородатое лицо размером с терем. Но это был не Ярило.
– Боград, – сказал Вишена устало, – это ты, Боград…
– Тарус! Боромир! Подите-ка сюда!
Они искали пропавших Пожарского и Яроша второй час, когда Боград невзначай сшиб коленом диковинную черную птицу. Он и рассмотреть-то ее толком не успел, птица канула в траву, поминай, как звали; а под ногами Боград увидал маленького человечка. Рядом с ним из земли торчал крохотный меч.
Первое, что подумал Боград: еще один знак. Такой же, как сбросила Вишене крылатая неведомая тварь.
Тут Боград вспомнил, что «птица» сегодняшняя более напоминает летучую мышь. Случайно ли? Там летучая мышь, только огромная и ночью, здесь нечто похожее, но – маленькое и днем. И еще меч. Неужто снова рубиновый?
Ан нет, на мече искристыми точками зеленели изумруды. Это Бограда подбодрило и он решительно протянул руку к неподвижному тельцу. Приготовился увидеть себя, все еще думая о знаке. Увидел же Вишену Пожарского.
– Вот тебе и знак! – пробормотал венед удивленно. На зов уже спешили чародей и Непоседа, да и остальные поворотили головы.
Вишена был жив, пищал что-то тоненьким голоском, сидя на ладони, размахивал ручонками. Надо же, чуть выше среднего пальца…
Подоспели Тарус с Боромиром. Чародей сразу все понял, едва взглянув венеду на ладонь; Непоседа с надеждой на него взирал.
– Вот оно что… – молвил чародей тихо. – Коротышом наш Пожарский остался.
– С чего бы это? – спросил Боромир. – Колдовство?
– Похоже. Смотри, Непоседа, он больше, чем мы были, когда с жабой да гадюкой рубились. Но мы-то сами собой стали, а он – гляди…
– Ну?
Чародей задумался.
– Опять сила какая-то нами вертит. Ох, не к добру это, не к добру!
– Может, Базун снова? – спросил Боромир, машинально поглаживая рукоятку своего меча. – Постой! – воскликнул. – А меч-то его где? Меч изумрудный?