Клинки
Шрифт:
– Постойте! Тут есть что-то под ногами. Палки, что ли?
Он присел, шаря перед собой руками. Чуткие его пальцы вдруг нащупали шершавое высохшее дерево.
– Хо! Факелы! Целая уйма!
– Держи огниво! – радостно выдохнул Славута и метнул ему плотный брусок.
Боград и во тьме исхитрился поймать его на лету. Вспыхнул сноп желтых искр; вскоре смолистый факел занялся жарким, почти без дыма, пламенем. От него зажгли еще один.
Пыльные стены хода осветились неровным красноватым светом. Факелов на полу было очень много. Кто догадался оставить их здесь? Как долго пролежали они во мраке, покрываясь прахом и пылью? Вопросы без надежды
– Берите кто сколько унесет, – сказал Тарус спутникам. – Будем зажигать по два, по три. Авось хватит на пару дней, если что.
Факелы рассовали по сумкам; вешали за спину, связав по нескольку штук ремнями; просто брали в руки.
И потянулся навстречу подземный коридор; ненадолго выхватывал огонь его отрезки из мрака. Тьма расступалась перед путниками и снова смыкалась за их спинами. Лишь мерные шаги нарушали рыхлую чуткую тишину. Тоннель почти не изгибался и казалось, что путники стоят на месте, а стены, пол и потолок неспешно проползают мимо. Воздух здесь был тяжелый и неподвижный, как и везде в подземельях. Очень скоро путники уже не могли поверить, что где-то наверху сияет Ярило-солнце и растет-зеленеет трава, живут люди и текут медленные реки, что вообще существует что-нибудь кроме этого бесконечного коридора. Низкий свод заставлял склонять голову; идти приходилось нелепо согнувшись. Скоро под ногами вкрадчиво захлюпала прохладная вода. Дикие каменные стены вдруг сменились древней, но хорошо сохранившейся кладкой. Изредка путь преграждали цельные тяжелые балки, под них приходилось подныривать чуть ли не ползком. Вода текла куда-то вглубь, ей одной известным путем, хотя наклона, вроде бы, не чувствовалось.
Впереди всех шагал Тарус-чародей, за ним Боград, остальные венеды, чикмы с Роксаланом, Яр, Омут, Тикша, Соломея, Купава, Славута, Вишена, и замыкал цепочку Боромир. Зажгли третий факел, в середине, ибо не хватало света двух. Нес его Дементий.
Часа через полтора пути ход разветвился. Такие же низкие коридоры уводили вправо и влево; еще один вел прямо. Левый коридор заканчивался тупиком шагах в двухстах от перекрестка. Тот, что прямо, судя по эху, тоже. Дотошный Яр, утянув с собой Омута, проверил – точно, тупик. Тарус усмехнулся, но Яру ничего не сказал. Дотошный – и ладно, иногда это даже на пользу.
Оставался правый коридор. Эхо в нем звучало вязко, нечетко, стало быть, никаких тупиков. Но ведет-то он прямехонько на север; когда надо бы на запад.
– Разведаем, – решил Тарус. – Боле ведь все одно некуда.
Пошли. Дважды ход делал короткие изгибы. Ступенька, вверх, поворот направо, шаг вперед и поворот налево, в прежнем направлении. Вода здесь текла навстречу. Ждали хода влево, на запад. Попался один, да уж больно низкий, с локоть всего в высоту. Миновали его. Позже набрели еще на один, повыше, с более древней кладкой. Сюда можно было и сунуться – голову пригнул, и иди себе знай! В этот ход и свернули, но прежде Тарус послал Яра и Тикшу дойти до северного тупика. Откуда чародей проведал о тупике, никто не спросил. Хлопцы вернулись минут через десять.
– Точно, чародей, тупик. А вверху небо видать: дырки круглые, в них каштанов нападало – страсть!
– Гей-гей, окстись, хлопче! – засмеялся Роксалан. – Какие в степи каштаны?
Яр рассердился.
– На, гляди! – он сунул чикму под нос два грязных проросших каштана. Белесые, как поганки, ростки торчали из твердого ореха, чахлые от недостатка света.
Подал голос и Тикша:
– Каштаны, Роксалан. Как дома, точно. Что я, каштанов не видал,
Роксалан только руками развел.
– Пошли, ратнички, – сказал Тарус, прерывая спор. – Не обрыдло еще дивиться штукам всяким? Каштаны, мол, откуда… А зубры откуда? А?
– У зубров хоть ноги есть… – проворчал Роксалан уже на ходу. Отправились на запад, в тот самый ход с древней кладкой. Тарус пояснял спутникам:
– Скоро выйдем в шахту, широченную, шагов семь, там и передохнем. Потом будет вторая, поуже. А уж после…
Чародей вдруг умолк, словно ненароком проглотил ежа.
– Что после? – не вытерпел Богуслав.
– В шахте расскажу, – отрезал Тарус и замолчал окончательно.
«Недоговаривает чародей… Ой, недоговаривает!» – подумал каждый из путников.
Некоторое время слышалось лишь хлюпанье воды под ногами, треск факелов в застоявшемся воздухе, да тихие голоса Вишены и Славуты, о чем-то переговаривавшихся на непонятном наречии дреговичей. Ход тянулся и тянулся, пока не втек в обещанную шахту, высоченную, добрая мачтовая сосна уместилась бы стоймя без всякого труда. Один за другим путники проскальзывали меж прутьев частой железной решетки, перекрывшей коридор у самой шахты. От кого ее держат здесь такую, крепкую, надежную? Человек ведь пролазит? И как она не проржавела насквозь в этой жуткой сырости?
В шахте можно было и выпрямиться. Путники, покряхтывая от удовольствия, выгибали спины, словно проснувшиеся коты. Шутка ли, пять часов согнувшись, а иногда и ползком!
Боромир приблизился к Тарусу.
– Я гляжу, ты знаешь дорогу, чародей?
Тарус отвернулся, подумал сперва немного, и ответил:
– Знаю, друже.
– Откуда?
– Бывал здесь, в этих пещерах.
– Где – здесь? – не успокаивался Боромир.
– В дулебских землях. Давно, лет десять назад.
– А откуда же каштаны, скажи пожалуйста, ежли это дулебские земли? А, чародей? Степь наверху и ты это знаешь!
Тарус вздохнул, выбрал сухое место и сел, хотя найти такое во влажной шахте оказалось непросто.
– Садись, Непоседа, в ногах правды нет. Отдыхай.
Путники сгрудились вокруг чародея, часто поглядывая вверх, где сквозь множество круглых дыр в плоском потолке шахты виднелось небо и, кажется, кроны деревьев.
Тарус сменил догоревший факел и молвил:
– Каштаны вовсе не здесь. Пророй ты сейчас лаз наверх – сам Перун-громобой не скажет точно, где выберешься, в степи ли дулебской, в чаще непролазной или среди снежных пустынь далекого севера. То, что вы видите вверху, может находиться где угодно. Поймите же, мир многолик и многогранен и грани его переплетаются иной раз так причудливо, что голова набекрень сворачивается. Если мы вошли в эти подземелья из дулебских степей, это не значит, что мы остались под ними. Хотя может и так статься – кто знает? Вспомните, как привел я вас в степь – прямо из пылающего леса. Отчего же тогда никто не спросил, откуда, мол, в лесу степь взялась, а?
Кто-то засмеялся, не рассмотреть в полумраке кто.
– То то!
– Тарус-чародей! – выпалил Яр со звоном нетерпения в голосе. – Я хотел спросить, что за второй шахтой?
– Там? – Тарус нахмурился. – Есть там одно место. Смутное, не скрою. Нечистое. Эхо там еще какое-то странное – двойное, что ли? Словом: сами увидите. Один уговор – ничего не бояться. Лады?
– Лады! – нестройным хором прозвучали голоса, всколыхнув воздух подземелья. В шахте еще ничего дышалось, сверху, из дыр, тянуло свежим сквознячком. Это в переходах похуже…