Клинок мертвеца

Скалл Люк

Айзек кивнул. Магия — единственный вопрос, на который фехды не могли дать легкий ответ. Их народ находился вне Структуры, вне плана, разработанного Создателем для этого мира. Магия была так же чужда сородичам Айзека, как и их способности — людям.

Но у фехдов имелось столь же смертоносное оружие. Оружие, которое губило миры.

— Их ждет Расплата, — тихо сказал он.

На губах Ним заиграла гордая улыбка.

— Как и эльфов до них.

Недолгую тишину, которая последовала за ее словами, нарушили глухой стук и вопль. Один из пленников упал с мачты. Стеная, он лежал на палубе,

его правая нога была явно сломана от удара. Айзек узнал человека: один из тех, кого он пленил возле города Кархейна в первый год после возвращения на эти берега. Фермер, работавший на своем поле, который и не подозревал об истинной сущности незнакомца, приближавшегося к нему по грязной старой дороге.

— Я отправлю одного из невольников, чтобы отвел его вниз, на медицинскую палубу, — сказал Айзек. — Ногу можно подлечить…

Опустив руку к бедру, Мелиссан мгновенным движением извлекла из кобуры смертоносное оружие. Раздался резкий треск выстрела, и голова раненого человека взорвалась фонтаном красных брызг. Его тело подергалось и застыло. Из развороченной шеи натекла бордовая лужа, от которой в зимнем воздухе повалил пар.

— Уберите это, — велела Мелиссан, указав на стоявших поблизости пленников дымившимся стволом.

Снова положив оружие в кобуру, висевшую на поясе, она повернулась и вперила взор в Сонливию.

— Это был акт милосердия, — отметила она. — Расплата будет не такой быстрой.

Несмотря на досаду, которую испытывал Айзек, с утверждением сестры спорить не приходилось. Когда прибудет генерал, людям на этих землях останутся считаные дни жизни.

С другой стороны, для фехдов так было всегда.

Более Важная Клятва

Как показывал опыт Бродара Кейна, мир никогда не переставал меняться. И с годами — все быстрее. Он ехал по лагерю, разбитому огромной армией Карна Кровавого Кулака к западу от стен Сердечного Камня, видел незнакомые лица сидевших вокруг костров молодых воинов, большинство которых годилось ему в сыновья, и чувствовал себя стариком из другого века.

Остановив свою кобылу, он попытался размять онемевшие ноги. Затем спешился, сапоги захрустели по замерзшей земле, при каждом выдохе в сгущавшихся сумерках изо рта вылетало плотное облачко тумана. Он уже и забыл, как морозно в Высоких Клыках в середине зимы. Забыл, как резкий холод проникает в стареющие кости и становится так трудно взбираться в седло по утрам и еще труднее — сползать с него.

Он прикрыл глаза рукой и, прищурившись, всмотрелся в падавший снег. Его зрение никуда не годилось, но ему показалось, что он разглядел впереди черную тень шатра вождя. Бродар прикинул, что ярдов, быть может, пятьдесят отделяет его от Карна Кровавого Кулака. Каких–то пятьдесят ярдов, и он окажется лицом к лицу с человеком, голову отца которого отделил от плеч много лет назад.

Вполне вероятно, что Карн Кровавый Кулак попытается сделать то же самое с Кейном, прежде чем Бродар успеет сказать хоть слово. Прежде чем сможет объяснить: он здесь для того, чтобы присоединиться к армии Западного Предела и отобрать столицу у безумного ублюдка Кразки. Вполне возможно, Кейн вот–вот очертя голову ринется навстречу собственной смерти. Такие

мысли — серьезный повод, чтобы засомневаться, снова вскарабкаться на лошадь и убраться прочь, пока кто–нибудь из тех, кто в него вглядывался, не узнал старикана, только что появившегося в лагере. Вместо этого он, поправив за спиной двуручный меч и поплотнее закутавшись в грязный плащ, устремил синие глаза вперед.

Кое–что просто приходится делать, когда выбора, по сути, нет.

Аромат баранины, которую готовили на кострах поблизости, вызвал дикое урчание в его животе. Ледяной ветер приносил и другие запахи: старой кожи, несвежего пота, едкую вонь мочи. А под всеми ними — знакомое зловоние войны, тошнотворная сладость разложившейся плоти, гноящихся застарелых ран, что зовет тень смерти.

Кейн знал о тени смерти все. Он жил в этой тени большую часть своих пятидесяти с чем–то лет. Сосредоточившись на шатре впереди, он старался не показывать своих опасений. Пройдено десять ярдов. Двадцать.

Он почти добрался. В последнюю минуту один из воинов, сидевших полукругом вокруг самого дальнего костра, повернулся что–то сказать человеку, стоявшему у него за спиной. Его взгляд упал на Кейна. На мгновение все будто застыло, и мир, казалось, затаил дыхание.

Затем глаза воина округлились, и куриное крылышко, которое он жевал, выскользнуло из пальцев и с шипением упало в огонь.

— Ты.

Это слово проскрежетало, словно меч по стали, заставив умолкнуть мужчин, сидевших вокруг. Тишина опустилась, как саван, ее нарушало лишь потрескивание костров.

Воин поднялся на ноги. Он был чуть старше своих соотечественников, высокий парень двадцати с небольшим лет, с родимым пятном винного цвета на правой щеке. В его глазах сверкала холодная ярость.

— Ты, — повторил он, на сей раз — сиплым шепотом. — Ты вернулся. Какого хрена тебе возвращаться? Именно сюда!

Кейн вытянул вперед руки ладонями вверх.

— Я просто пришел поговорить. Поговорить с Карном.

С отчаянием он заметил, что теперь на них, казалось, смотрело пол–лагеря.

— После того, что ты сделал с его отцом? — Парень тяжело дышал, его ноздри раздувались. — Моего брата убили в тот день. Одного из тысяч, которых ты велел предать мечу.

Кейн поник.

— То были приказы Шамана. — Его слова прозвучали жалко.

Кто–то спросил:

— Финн, о чем речь? Что за старикашка?

Тот, кого звали Финн, шагнул вперед и сплюнул.

— Этот человек — Меч Севера. Один из самых страшных убийц в Высоких Клыках.

Он умолк на мгновение, обдумывая то, что скажет дальше, и неопровержимая истина его слов показалась Кейну кинжалом, вонзившимся в сердце.

— Он руководил бойней у Врат Похитителя четырнадцать лет назад.

— Я не хочу никаких неприятностей. Я просто хочу поговорить, — повторил Кейн.

Однако среди воинов, оказавшихся достаточно близко, чтобы расслышать его, поднялось злобное ворчание, и он понял: что бы он ни сказал, их закипающую ярость это не усмирит.

Финн сделал еще шаг вперед.

— Подайте–ка мне мой меч, — прорычал он.

Кейн слышал за спиной движение, люди поднимались со своих мест у костров и приближались к нему.