Клинок Минотавра
Шрифт:
– Мы… – она облизала губы. – Поговорим?
– Поговорим, – охотно отозвался Минотавр.
– Зачем ты меня украл… я тебе понравилась?
Смешок.
– Нет, я понимаю, что я далеко не красавица, но если ты меня украл, то значит, я тебе понравилась?
Он фыркнул, но ничего не ответил. Духи у него хорошие, свежие, с терпковатым кедровым ароматом.
– Ты забавная, – он погладил щеку. – Остальные плакали. А ты говоришь…
…Потому что, быть может, это – единственный ее шанс. Говорить. Рассказывать о себе и заставить его сочувствием проникнуться.
– Как тебя зовут? –
…Она давно хотела стрижку сделать, но мама была против. Волос жалко. Сначала обрежешь, а потом не отрастишь. Они же мешали, вечно путались, сбивались в колтуны, и расчесывать приходилось по часу. От тяжести кос голова болела…
– Анна.
– Анна… Аннушка… Анечка, – он перебирал варианты ее имени, точно пробуя все его оттенки на вкус. Нет, все-таки жуткий. И маска эта… идет бычок, качается, вздыхая на ходу…
– А… а тебя как зовут?
– Минотавр, – охотно ответил он. – Анечка, ты знаешь, кто такой Минотавр?
Она помнила что-то. Детство и серая книжка с мифами про богов… и про минотавра там тоже было, но что именно?
– Современное поколение… – он потянул за локон, и Аня наклонилась. – У вас доступ к целому миру информации, но вам не интересно.
– Расскажи.
– О чем?
– О… о минотавре.
Волосы выпустил и сел, прямо на белый пол, ноги скрестил по-турецки, ладони на колени положил, а джинсы дешевые, потрепанные. И свитер старый… но вот туалетная вода и ботинки… Аня скосила взгляд, примечая, что каблуки подбиты металлическими подковками.
– Рассказать, значит… пожалуй, расскажу…
…Маска-маска… зачем маска, если она лицо видела?
Боже, он ведь знает, что Анна лицо видела. И не отпустит… он не дурак, и тогда… тогда зачем маска? И почему он не помнит ее имени? Анна ведь представлялась.
– Давным-давно, – он начал рассказ, будто сказку, – мир был иным, и боги часто спускались к людям. Порой они принимали обличья вовсе не человеческие…
Его голос стал иным, мягким, вкрадчивым.
Он смотрел на Аню сквозь прорези в маске со странной любовью, с нежностью даже.
…Не бояться. У нее есть шанс, она ведь жива, и значит, шанс есть. Вот только руки надежно прикручены к креслу. И ноги. И вообще не сдвинуться.
– Я… я знаю, – Аня сглотнула вязкую слюну. – Зевс похитил Европу, превратившись в быка.
– Умничка, – совершенно серьезно похвалил ее Минотавр.
– А еще он… он кажется, лебедем был.
– И золотым дождем. Зевс отличался редкостной любвеобильностью, но к нашей истории он отношения не имеет…
Безумец.
И веревки, как ни пытается она ерзать, надежны. А Минотавр смотрит на жалкие эти попытки освободиться и улыбается, едва ли не в голос смеется, скотина этакая.
– Минотавр – это наказание людям, напоминание о жадности их. Царь Минос однажды решил обмануть бога… неразумно, правда?
Аня кивнула.
Неразумно… господи, если она живой выберется, то в жизни в сеть не заглянет. И страницу свою на сайте знакомств удалит, и ту, которую в Одноклассниках… и вообще в монашки уйдет.
– Так вот, этот царь забрал быка, предназначенного Посейдону, себе. И тогда Посейдон разгневался. Полагаю, дело было вовсе не в быке. Люди не должны
Аня помотала головой, и человек в маске засмеялся низким хрипловатым смехом.
– Он наслал на жену его противоестественную страсть к тому самому быку… что морщишься? Неприятно думать? О да, царь, полагаю, тоже был не в восторге. Наверное, он пытался жену образумить, но где ему спорить с богами? И безумная царица обратилась к гению Дедалу… ни о чем не говорит это имя?
– Н-нет…
– Жаль, ты мне казалась более образованной. Ничего, мы все исправим. Правда?
Аня закивала головой: конечно. Если ему хочется, она исправится, она будет много-много читать, в библиотеке поселится, лишь бы получить свободу.
– Умница моя, – восхитился Минотавр. – Я в тебе не ошибся. Итак, Дедал, который наверняка сам был слегка сумасшедший, но все же гений, сделал деревянную корову, в которую царица забралась…
…Гадость, гадость, гадость…
Улыбаться. Слушать, всем своим видом изображая величайшую заинтересованность.
– От связи с быком и родился минотавр, чудовище с телом человека и головой быка. Вид его был столь ужасен, что Минос приказал убрать младенца с глаз долой. И тот же Дедал выстроил под дворцом лабиринт, в котором Минотавр и жил. Ему отправляли осужденных преступников, а позже – и дань, которую платили афиняне, прекрасных юношей и девушек… печальная история, – ее похититель подался вперед, убирая длинную прядь. – У тебя красивые волосы. Мне нравится, что ты их не красишь. Современные женщины косметикой злоупотребляют. Красота должна быть естественна, как у тебя. Боишься?
Аня кивнула.
– Правильно, – совершенно серьезно ответил Минотавр. – Но успокойся, я не собираюсь тебя убивать. Пока…
Очаровательное уточнение. И все-таки дышать стало легче. Немного.
– На самом деле есть и другая версия легенды, куда более прозаическая, – Минотавр плавным движением встал на ноги. – Тавром звали начальника охраны Миноса, человека чудовищной силы и чудовищной жестокости… но это ведь неинтересно, да?
И Аня, не смея отвести взгляда, кивнула.
До деревеньки Натан Степаныч добрался на подводе. Станция, дымная, прокуренная насквозь и похожая сразу на все местечковые станции с их неопрятностью, сонными мухами и пьяноватым смотрителем, каковой выходил встречать поезда, осталась позади. Там Натан Степаныч прохаживался вдоль рельсов, вдыхал смолистый сосновый аромат и спину разминал – затекла.
Думал.
Имелась за ним подобная привычка, вызывавшая немало смешков коллег и начальственного сдержанного недоумения, – думать на ходу. И не то чтобы, скажем, сидя ему вовсе мысль в голову не шла, но скорее уж само тело, немолодое – сорок седьмой годок пошел – много на веку повидавшее, стоило присесть, начинало напоминать о своих болячках. Прихватывало спину, и старая рана, давно, казалось бы, изжитая, просыпалась, вызывая судорогу, отчего левая нога подергивалась мелко, суетливо. А сие никак не вязалось с обликом следователя.