Клипп
Шрифт:
– Влад, - "Киска" приподнялась на цыпочки, зашептала, мне ни с кем и никогда не было так хорошо, как с тобой... ее глаза заблестели...
– А он?
– серьезно спросил я, не из любопытства.
– Кто?
– Тилл У., конечно.
– А был ли он?
– переспросила Сиби, унимая дрожь, промакивая перчаткой капельки глаз.
– Разве это так важно?
Серьезно переспросила, без ехидства и злорадства, не так как вчера утром, но и без сожаления: как-буд-то-е-го-и-не-бы-ло-вовсе... Человека по имени Тилл У. Раз-ве-э-то-так-важ-но?
Главное - есть я, мои друзья, которые
Нет, не желаю, даже фантик, не говоря о другом, большем. Пусть мне в тягость навязчивая заботливость "Континуума", но это... Стоп, Влад! Ты долго еще собираешься думать? Да или нет? Нельзя стоять на нейтральной полосе. Нельзя предать. Значит, все предрешено.
– Ну, я пошел...
– Мы надеемся на тебя, - Сибилла чмокнула меня в щеку. Умм! За три дня - ни одного нормального поцелуя! Крепкого и задиристого, чтобы душа в пятки.
Я вздохнул, повернулся, Сиби остановила меня, еще раз приподнялась, еще раз прикоснулась губами к моему уху, зашептала: "Влад, я должна сознаться, прежде чем ты начнешь петь... я обманула... эта история с ребенком... это твой ребенок... клянусь! Что ты так на меня смотришь?" - вслух продолжила "Киска".
А как еще я мог смотреть на Сиби, если в последний раз это случилось... дай бог памяти, года два назад.
– Не смотри... так!
– выкрикнула "Киска" и стала нашептывать дальше: "Может... я как кингурушка, они где-то сидели внутри меня, ждали своего часа, потом выползли... взялись за работу... я уверена, так и было..."
Я немо зевнул, как рыба, хотел сказать, но звука не последовало...
– А теперь - иди, - она повернула меня и вытолкнула на сцену.
Волна холодного ужаса окатила при виде тысяч лиц на фоне бескрайнего Зала: глаза слились в один большой глаз, в электронный микроскоп, сквозь него им видна каждая клетка моего тела. Рты раскрылись, образовав огромную пещеру, обдали рокотом взлетающего авиалайнера. Лучи миллиона про-жек-то-роватт вонзились в сцену.
Справа, на возвышении, в компании барабанов ликовал Стас. Он наклонился ко мне, подтолкнул дальше. Слева колдовал Любен, стиснутый четырьмя синтезаторами. Вейн и Боб стояли у черты сцены-пасти, простукивали микрофоны. Они повернулись, отреагировав на шум, подняли руки вверх, зааплодировали.Зал подхватил!!! Вейн осторожно положил гитару на стул, двинулся в засценье. Боб, купаясь в реве, как в кислородном коктейле, опьяненный ожиданием, еще раз взмахнул руками, "Киндер" выступал в любимой всеми шерстяной полосатой майке - простым, но внушительным жестом уложил Зал на обе лопатки, призвал к тишине, выкрикнул:
– Группа "Континуум" приветствует всех вас под сводами Шпорт-халле! Мы рады новой встрече с вами! Сегодня мы представим вам новую программу и познакомим с почти новым солистом Владиславом В.! Поприветствуем его!
Зал взорвался ураганом звуков - я окончательно растерялся: полежать бы, подумать, разобраться... Самокопание -
Стас гаркнул в самое ухо: "Иди к Вейну!", пихнул в спину, указывая палочкой в темный угол сцены. Рук для него не существовало - он, как китаец, и ел, и пил, и..., и играл палочками. Я медленно двинулся по сцене, вокруг Любена, описывая сложную траекторию, но стараясь оставаться в тени Влад, спутник планеты "Континуум". Вейн стоял рядом с пирамидами усилителей, сжимал спинку высокого стула с подставкой для ног.
– ... композицию, которую "Квант" Любен назвал "Ледяные шапки Земли", мы посвящаем всем покорителям Полюсов: и Южного, и Северного! И, конечно, Владу!
– вещал Боб.
Когда я доковылял до Вейн, ребята рубили в полную мощь, выруливая на "Хард-соул-рок-шассе №...". Молчун заботливо усадил меня, пододвинул стойку с микрофоном, пробормотал, что подключит его только по моей команде. "Решишь петь махнешь", - сказал он, повесил мне на шею, поверх диска, наушники. Постоял немного, подумал, посоветовал их надеть, добавил, что не обязательно, если нет желания, вылезать на середину сцены, петь можно и отсюда, если сидя удобней, кому как. А в наушниках та же музыка, те же ледяные всполохи "овер-драйва", но тише, вот... После чего показал на две бутылки воды, под стулом. Одну я тут же вытащил, судорожно влил содержимое в горло, промочив-смазав: фу-у, хоть сказать спасибо теперь могу. "Спасибо, Вейн..." Молчун кивнул, подмигнул мне, достал из кармана Его Книгу, опять покет-бук.
– Полистаю, - улыбнулся я, показал ему свой экземпляр в жесткой обложке.
Звуки колыхались в воздухе, жили своей особой жизнью: шум ветра, плеск воды, рокот авиа-турбин, шорох льдин и потрескивание снега, дрожащего от холода, перекличка пингвинов Любен, из кирпичиков-нот выстраивал мелодию полярного Юга, вытягивал мою Душу в золотые струны. Ошеломленный, я листал страницы новой, незнакомой Книги, недоумевая, как на Ее страницах появились мои стцхи? Они выплескивались со страниц под своды тридцатитысячного Зала:
И еще:
"Отец, мы не знаем друг друга,
но я - во сне тебя вижу - а ты?
Знаешь ли ты, что я сплю одинок?"
"Если вдруг меня не станет...
Я листал в сотый раз и впервые, я читал - не узнавая, теряясь в догадках.
Диск забился под футболкой, застонал... Я открыл наугад, прочитал: с.юна просились и немоту ожидания, зависшую над разгоряченным Залом. Единственная мысль маялась в голове, ища поддержки: "Петь, петь, петь!" И я запел, прорываясь сквозь время и пространство:
"Дайте мне кисть! Дайте мне холст!
Я нарисую огромный мост,
И мы в завтра взойдем по нему с друзьями!"
Затаив дыхание. Зал выжидал, как и я - что дальше? Ослепляющая, режущая уши тишина, натянулась струной нейрона и оборвалась: я не предполагал, что беззвучие бьет по перепонкам сильнее грохота реактивного двигателя.
Долой наушники! Я поднялся на дрожащих ногах, пробудив жизнь Зала, вызвав его ответный сигнал.
Боб повернулся, откинул со лба волосы, поднял правую руку, два растопыренных пальца - Лэйди Лак! Госпожа Виктория!