Клоунада
Шрифт:
Ледок улыбнулся.
— Всего лишь на какое-то время, mon ami.
— Побеждает, говорю, а не избегает. Никто не может избежать смерти. Во всяком случае, в этом мире. — Хемингуэй повернулся ко мне и усмехнулся. — Малыш Дикки Форсайт точно не избежал. — Он взял вилку и прикончил свою колбаску.
Я спросил:
— Вы знали, что Форсайт употреблял наркотики?
Он проглотил последний кусок.
— Об этом все знали.
— Знаете, где он их доставал?
— Да
— Нет, я пас, — сказал Ледок. — Благодарю.
Хемингуэй повернулся ко мне.
— А вы?
— Нет, спасибо. Так где Форсайт брал наркотики?
Хемингуэй наклонился и поставил бутылку обратно в ведерко.
Подставка закачалась, но Ледок протянул руку, удержав ее. И устало вздохнул.
Хемингуэй сказал:
— У кого-нибудь из «Дыры в стене», скорее всего. Это притон в Девятом квартале. Одно отребье там собирается. Торгаши наркотиками, дезертиры. Дикки ходил туда постоянно. — Он ухмыльнулся. — Наверное, чувствовал там себя как дома.
Я спросил у Ледока:
— Знаете это место?
Он кивнул.
— Эрнест все точно описал.
— Вы там кого-нибудь знаете? — спросил я у него. — Кто был знаком с Форсайтом?
— Одного знаю, — сказал Ледок. — Американец, хотя родом он из Ирландии. Джон Рейли. Мне говорили, он связан с наркотиками.
— Он много с чем еще связан, — заметил Хемингуэй. — Во время воины служил сержантом, в тылу отсиживался. Потом занялся контрабандой — черный рынок и все такое. Лихой малый. Поговаривают, он наживался даже на штабных начальниках.
— Верно, — подтвердит Ледок. — Он вернулся сюда, в Париж, сразу после войны. И среди преступников теперь слывет вроде как знаменитостью.
Я повернулся к Хемингуэю.
— Вы знаете такую женщину — Астер Лавинг?
— Конечно. Джазовая певица, негритянка. Поет на барже, на Сене. Я однажды ее слышал. Неплохо поет.
— Вы знали, что у нее был роман с Форсайтом?
— Правда? — Хемингуэй на миг выказал любопытство. Затем отрицательно покачал головой. — Все показуха. Я же говорил, этот субчик был педиком.
Хемингуэй опустил руку в карман, достал часы и взглянул на время.
— Черт побери, я должен идти. У меня встреча с приятелем. — Он сунул часы назад в карман, нахмурился, порылся в заднем кармане. — Дьявол, — сказал он и посмотрел на меня так, будто его ударило молнией. — Бумажник дома забыл.
— Не беспокойтесь, — сказал я. — Агентство заплатит по счету.
—
— Все в порядке, — сказал я.
Он усмехнулся.
— Очень любезно с вашей стороны. В следующий раз плачу я.
— Договорились.
Он встал, стул опрокинулся назад и громко ударился о плиточный пол.
— Оставьте все как есть, Эрнест, — попросит Ледок. Хемингуэй кивнул. Повернулся ко мне, еще раз улыбнулся и протянул руку.
— Очень приятно было познакомиться. Надеюсь, еще увидимся. — Он снова попытался превратить мою руку в месиво.
— Я тоже, — сказал я.
— Анри, рад был вас видеть.
Они пожали друг другу руки, Ледок при этом прищурился и сотворил со своим ртом что-то странное — то ли слегка улыбнулся, то ли поморщился.
Затем, помахав нам на прощание загорелой рукой и еще раз одарив нас белозубой улыбкой, Хемингуэй повернулся и наткнулся на спину какого-то француза, поедавшего суп.
Пока Хемингуэй извинялся, Ледок встал, поднял упавший стул и аккуратно водрузил его на место.
Хемингуэй повернулся, снова помахал нам рукой, улыбнулся и ушел. Ледок сел и наклонился ко мне.
— У Форсайта был роман с Астер Лавинг?
— Да. Вы ее знаете?
— Только с чужих слов. Слышал, как она поет. У нее талант. Вам об этом романе рассказала Роза Форсайт?
— Нет. О ней он жене не рассказывал.
— Похоже, он об этом никому не рассказывал. — Ледок улыбнулся, посмотрел в сторону и покачал головой. — Бойкий, однако, малый, этот Форсайт. Сибил Нортон. Астер Лавинг. — Он нахмурился. — Но откуда, дружище, вы узнали о его связи с Астер Лавинг?
— От кузена Форсайта.
— Банкирского сынка?
— Да. Его семья сейчас во Франции, в Шартре, и агентство кого-то к ним направило. Кузен и выложил все нашему агенту. Отчет пришел в агентство как раз накануне моего отъезда из Лондона.
— Я восхищаюсь господином Купером все больше. И кого же ваша контора заслала в эту семью?
— Понятия не имею. Но мне хотелось бы поговорить с этой Астер Лавинг.
— Кто же станет вас за это порицать? Она очень привлекательна.
— Когда она начинает петь?
— Кажется, в полночь.
— Прекрасно. Пойдем и навестим ее.
Ледок кивнул.
— Жду с нетерпением. — Он поудобнее устроился на стуле. — А что вы скажете о мсье Хемингуэе?
— Вам подробно, — спросил я, — или в двух-трех словах?
— Лучше в двух-трех словах.
— По-моему, так себе.
Ледок рассмеялся.
— Кажется, — заметил я, — он так и не назвал спортивный зал, куда якобы ходит.