Клуб «Алиби»
Шрифт:
Ноакс слегка улыбнулся.
— В поместье нет телефона. Может, лучше предстать перед графиней fait accompli [96] , а?
Херст ошибался. Салли была не в Нью-Йорке.
В тот самый момент, когда он думал о ней, она держалась за поручни «Клотильды» и говорила Леони Блум:
— Посмотрите на них. Тысячи и тысячи. Мы не сможем взять их всех…
Торговый корабль покачивался на волнах у причала Кале. Побережье было черным, словно кишело муравьями: рота за ротой прибывали французские солдаты, которые бежали на запад от немецких дивизионов, пока у них
96
Как есть (фр.).
97
Трехцветный флаг (фр.).
— Бедные мальчики, — тяжело вздохнув, сказала Леони Блум. — Бедные, покинутые души. Мы должны сделать для них все, что можем.
Они с Салли выбрались из вонючего трюма, чтобы увидеть бой. Если смерть придет, они обе решили встретить ее под открытым небом, как пилоты самолетов королевской флотилии. Отдав швартовы в Шербуре «Клотильда» повернула на север, а не на запад, и последние несколько дней шла вдоль берега. Французские военные корабли, базировавшиеся в Шербуре, были отосланы на юг, в Гибралтар, где они могли быть в относительной безопасности. Немецкие бомбардировщики обстреливали порты, а немецкие подлодки бороздили Ла-Манш. Их целью, как объяснил Эмери Моррис, было напугать французов и заставить их сдаться.
— У них приказ не позволить Черчиллю высадить свой десант, — сказал юрист. — Они потопят все, что только появится в этих водах.
Итак, «Клотильда» двигалась на север с черепашьей скоростью, вставая на якорь по ночам в уединенных норманнских бухтах, экипаж закрывал собой любую искру или проблеск, который мог возникнуть на судне, как будто этот корабль был ноевым ковчегом и единственным шансом человечества на выживание после потопа.
— Готовьтесь спустить шлюпки, — кричал капитан Андерс на ломаном французском в громкоговоритель. — Все пассажиры внизу!
— Не собирается же он взять всех этих солдат на берегу, — неуверенно сказала Салли. — Бог мой, они настолько отчаялись, что готовы потопить все его лодки.
Леони Блум не ответила. Она пристально смотрела на Эмери Морриса, который стоял в десяти футах от них, тоже держась за поручни, и внимательно разглядывал берег. Он курил сигарету, на его лице играла легкая ироничная улыбка.
— Мне не нравится тот человек, — прошептала она Салли.
— Моррис? Но он работал с Филиппом. Он юрист.
— Мне он не нравится, — повторила пожилая женщина. — Он смотрит на тебя. Нехороший у него взгляд.
Салли охватил приступ страха. Она не хотела развивать фантазии мадам Блум, но знала, что эта женщина имела в виду: Моррис следил за ней. На «Клотильде» была толпа в четыреста человек, а ему все время удавалось держаться поблизости. Она застала его однажды с ее сумкой в руках, и он оправдался тем, что боялся, что ее вещи остаются
«Документы Филиппа, — думала она. — Ему нужны документы Филиппа».
У нее не было поводов подозревать Морриса. Он объяснил, что просто пытается попасть в Нью-Йорк, что его жена уехала раньше, и он ехал к ней. Однажды ночью, когда ей и мадам Блум удалось заснуть в своей крошечной каюте, она проснулась за несколько часов до рассвета уверенная, что слышала звук закрывающейся двери. Она была убеждена, что кто-то был у ее кровати и шарил под матрасом потными ладонями. Ее охватил страх и чувство неминуемой гибели, и Салли больше не смогла заснуть. За завтраком она не стала рассказывать Леони о происшествии.
Шлюпки были уже спущены, и матросы направляли их по водам Кале. Салли смотрела, как первые лодки причаливали к берегу, солдаты не могли дождаться их прихода и прыгали в воду им навстречу. Крики матросов и отчаявшихся людей были похожи на крики чаек. Лодка, еще одна, некоторые почти затопленные; матросам «Клотильды» все меньше удавалось сдерживать толпу веслами, один из них упал за борт и его место тут же оказалось занято солдатом, лодка повернула и поплыла к кораблю, груженная людьми.
— Они готовы утонуть, лишь бы не попасться в руки немцам, — пробормотала она.
— Большинство из них утонут, — сказал равнодушно Моррис за ее спиной. — Капитан рассказал мне, британцы передали по радио, что ищут любое доступное судно, рыболовецкое или любое другое, чтобы вывезти своих людей из Данкирка. Кажется, это немного севернее нас. Берег полон трусов. Во всем мире не найдется столько кораблей, чтобы спасти их всех.
— Вы хотите, чтобы немцы победили, да? Вы как все эти… отчаявшиеся. Вам нравится смотреть на боль. Вам нравится… смерть.
Он бесстрастно разглядывал ее, в уголках его жестких усов играла знакомая улыбка, и в этот миг она поняла, как он смотрел, как умирает Филипп, как страх и боль Филиппа удовлетворяли его сексуальное возбуждение, поэтому он осквернил тела двух мужчин и оставил их в этом отвратительном состоянии прежде, чем уйти домой к своей ничего не подозревавшей жене. Она все поняла, хотя Моррис не сказал ни слова. У нее засосало под ложечкой от этой уверенности и от осознания того, что его присутствие на судне не случайно и что она, быть может, подвергалась теперь самой большой опасности в своей жизни.
Но почему? Что такого было в бумагах Филиппа, что толкнуло Морриса на убийство?
— Моя дорогая, — сказал он мягко. — Я знаю, что ваша смерть доставит мне много удовольствия.
Салли услышала и потеряла его слова в жутком свистящем шуме, который наполнил воздух, словно демон пронесся над морем и поднял волну, чтобы потопить «Клотильду». Торпеды — их было две, выпущенные с борта курсировавшей вдоль берега немецкой подлодки — прошли сквозь стены трюма, набитого пассажирами, сквозь котельную, разломили винт на две части и взорвались огнем и дымом, уничтожив капитанский мостик и убив капитана, следившего за возвращением первой шлюпки.