Клятва рода
Шрифт:
— Я четвертый в поколении… людей. То есть не совсем людей… Волоты мы… Или… Это… сложно объяснить.
— Не понял, — Сема посерьезнел, присаживаясь на полу напротив.
— До меня было только трое. Кто был «нулем», не знаю.
— Ты хочешь взорвать мой мозг? Я хоть и все равно сразу все забуду, но пора бы тебе и честь знать…
— У меня брат Меченый! — взорвался Сергей, устав от того, что Сема старается увести от горьких мыслей.
— Эй, я, конечно, допускал ошибки, но чтобы… меня Меченым. Я что, в кучу наступил? Тогда щас мигом в душ.
—
— Слушай, я понимаю, без денег и документов фигово. Наши паспорта на дне морском. Еще этот тотальный контроль кинокамер в Лондоне, попутки до юга Англии, заплыв вразмашку через Ла-Манш, побеги от французских копов, скитания вдоль границ, веселая Балтия… Мы много пережили, два месяца добираясь до Таллина. Я даже не спрашивал, зачем мы здесь. Но сейчас ты меня поражаешь…
— Он мне сказал… — оборвал Скорпион, глядя в одну точку и стараясь унять дрожь.
— Кто он?
— Брат, — легко ответил Сергей, вспоминая ощущения матери и страх, что тот, кто стоял в нескольких метрах над землей, может перечеркнуть все одним взмахом. Вспоминал и импульс брата, что одним своим рождением стал вызовом для более крупных сил.
— Твои родители погибли в автокатастрофе. Разве нет? Откуда взяться брату? Я твой брат, и Рысь — твой брат, а также немного Даня и Андрей. Куда тебе еще-то? Это уже братвой попахивает. А там и крестный отец пойдет, мафия… Романтика, конечно, но у нас есть дела поважнее. Не подводи нашу структуру под ранг ОПГ или еще чего хуже — секту. Тебе проблем мало, что ли?
— Может, и погибли, может, и нет. Я теперь ни в чем не уверен. Мне перетекло много информации… Но там нет о моей жизни с рождения и до больницы. Совсем нет. Сколько я ни пытался найти это внутри себя, разыскивая тайники подсознания, нет! Ничего нет! Словно морок растаял. Это было внушенное!
— Хреново, но могло быть и хуже, — легко согласился Леопард.
— Куда хуже?
— Тяжко как-то с этими родственниками. То совсем никого, то спелыми гроздьями с деревьев сыплются. Откуда только эти деревья берутся? Магический лес?
— Сема…
Блондин вышел из раздумий, подхватил под локоть, бормоча:
— Ну да ладно, не для того мы родились, чтобы родословную раскапывать. Хватит уже этих снов, пойдем к Нежити, размажем по стенке. И по дороге парнишек освободим.
— Парнишек?
— Ну, тех, что неонацистам по зубам надавали. Их за это на пятерку закрыли. Еще надо защитников памятников Второй мировой вытащить. Поразительно, историю великих побед в грязь втаптывают, а на страну даже имбарго не наложили.
— Эмбарго! — поправил Сергей.
— Я и говорю, надо было газ перекрыть. Нужны мне эти шпроты. Я их и сам могу наловить и продавать.
— Шпроты в Риге, а мы в Таллине! Это немного разные страны. Хотя бы по анекдотам.
— Да, разные, как цвет носков. Но от разного цвета носки не перестают быть носками. Мало того что в их анекдотах россияне на уровне зверей, так еще и учебники истории похабят. Мы, значит, оккупанты, а они тут в Таллине ничего.
— Все, все, не продолжай. У тебя в одно ухо влетает, блокируется, а потом как растрясется — и пулей из другого… Где там твои ребята сидят? — Скорпион чуть повеселел и поднялся с пола.
— Они не мои, они общие, одной страны, одной державы. Я бы даже сказал: могучей державы. Да они тут уже в каждой второй тюрьме сидят. Политические. Интересно, у них тут политическим отдельные камеры дают или вместе с уголовниками сидят?
— Сема!!!
— Слушай, умник. Ты, даже все свои прошлые жизни вспомнив, не забывай, что твоему биологическому телу только восемнадцать лет. Мне, конечно, запомнилось твое празднование дня рождения в полицейском автомобиле с погонями, мигалками, но обещай, что мой мы отметим в кругу семьи.
— Это что за пенсионерские мысли? Стареешь?
— Вот это другой разговор. Узнаю своего брата. Не помнишь, у них на рынке оружие продают?
— Тебе южнее и восточнее на пару тысяч километров, спросишь Ахмеда.
Сема на секунду задумался, воскрешая в голове карту мира, что-то для себя расставил, поспорил для порядку с внутренним «я», кивнул.
— А ты уверен, что мы родились в то время, которое надо?
— Мы родились там, где надо. Разброс осколков и радиус поражения не в счет. Что же касается Меченого… Мы еще поймем, кто это такой.
Сема кивнул, показал большой палец и первым вышел из гостиничного номера. Колени от слов брата немного тряслись, но родню не выбирают. Если у брата есть брат с многотысячелетней историей жизни, значит, так тому и быть.
Се ля ви.
База «Тень».
Аналитический отдел.
Кот безотрывно сверлил глазами каждую строчку последних сводок по паранормам. Особый класс в новой Школе совершенного курса преподавания непрерывно пополнялся. Было отчего зрачкам расширяться. Как страна могла упорно не замечать детей нового типа, не понимал. На Западе для их изучения отводились закрытые институты, детей отбирали и изучали. В родной же стране они жили по деревням и городам с клеймом «странных», и, кроме редких журналистов желтой прессы, ими никто не интересовался.
Егор Кольцевой. 13 лет. Пирокинетик. Зажигает легковоспламеняющиеся предметы с расстояния до двух метров. Наблюдается рост возможностей по мере тренировок. Повышенная нервная возбудимость, подконтролен, психически устойчив, твердый характер. Тестирован, уровень интеллекта — выше нормы. Рекомендуется продолжать наблюдение и исследования с целью выявления патологий головного мозга. Запрашиваем оборудование.
Андрей подхватил ручку, выставляя плюс, «разрешаю» и роспись. Этого хватало, чтобы, минуя совет, указания шли напрямую исполнителям.