Клятва рода
Шрифт:
— Неужели я дожил до того момента, когда великий Жива сошел с ума? — донеслось с потолка. И лицо Меча скривилось. Давление повысилось.
Скорпион поднялся. Медленно и неторопливо в руках стали собираться атомы меча Славы. В картине, что наблюдал в задымленном помещении, все было предельно ясно и настолько же сложно.
«Во-первых, телепорт без объяснений. Если бы отец не доверял Живе, вряд ли бы мы были в Индии. Значит, что-то в последнее время резко изменилось в отношении. А это значит, что корежит сам баланс. Во-вторых, воздействие на разум Семы. Зачем богу прошлого Сема? И почему он его руками пытался убить меня? В-третьих, что за Стератель, про
— Ты не убьешь его, Скорп! Он старее меча Славы. Оставь этот старый, пыльный халат с костями мне. Я вытрясу пыль. Сам же займись послушниками. Они его… питают, —на последнем слове Меч закашлялся, кровь изо рта усилилась.
Скорпион приготовил меч и повернулся к ближайшему послушнику. Кошачьи глаза по-прежнему сверкали в темноте. Только стали ярче. Почти горели. Раздумывая, как бы оглушить безмолвных «энергопередатчиков», едва не пропустил момент, когда монахи все как один бросились на него.
Люди в светлых набедренных повязках не были такими робкими распевателями мантр, какими казались на первый взгляд. В тощих телах силы и боевого мастерства оказалось вполне достаточно, чтобы меч взвился в воздух и тело ощутило боль костяных кулаков.
— Дай мне меч!
— Он сожжет тебе руки!
— Не спорь, если хочешь выжить. Просто поверь мне.
Плечо обожгло. Орел взмыл под своды, хватая когтистыми лапами подлетевший от удара меч. Скорпион, обжигая связки и через силу заставляя тело работать, вышел в скоростной бой. По помещению пошел хруст костей и вскрики.
Меченый отлип от потолка и прыгнул навстречу подброшенному птицей мечу. Ладонь поймала рукоять, и человек в черном серебристой молнией бросился на аватара.
Скорпион сшиб очередного монаха и получил удар сзади под лопатку. Дыханье сбилось. Сердце обидно рвануло в грудь, отдав болью. И тут же болью заговорило все тело. Удары посыпались десятками. Не мешая друг другу, монахи взяли в кольцо и стали одним механизмом молотилки. Только долгие годы кропотливых тренировок, энергетическая рубашка и огромная сила воли не позволяли рухнуть. Сергей понимал, что больше возможности встать не будет.
— Используй свой тотем Скорпиона не для защиты от яда, а для того, чтобы самому стать ядовитым для других. Заставь тотем выделять яд на кончики пальцев. Тебе он вреда не принесет, —снова передал Меченый.
Не задавая самому себе вопроса «как?», Скорпион, вращаясь волчком, отбиваясь и нанося удары, послал импульс к низшему тотему. Татуировка под изодранной одеждой воинственно поводила жалом, просеменила вдоль предплечья и исчезла в теле.
Перед глазами Сергея все плыло. Легкие разрывали грудь, молоточки стучали в ушах. В толпе обступивших монахов, хоть и сбивая их с ног, он не видел, как с потолка свалился брат и меч рассек волной весь пол, где сидел Жива. Только аватар исчез, чтобы встретить противника за спиной.
Меч повернулся к безмятежному аватару. Потрескавшиеся от давления у потолка капилляры на белке глаз сделали его похожим на вампира из книг про темных созданий тьмы и ночи. Добавив багровым глазам отражение внутреннего огня, он оскалился:
— Ну что, старичок? Зажился на свете-то? Даже брахманы должны знать свое место в иерархии… что повыше.
— Не мели чепухи, Меченый. Каждый проснувшийся сам для себя определяет время. — Жива сбросил
Совсем мрачное помещение озарилось светом незримых факелов. Брат Скорпиона расплылся в хищнической улыбке:
— Люблю огонь. А ты, многорукий? Кстати, ты же изначально не человек? Выродок гекатахантеров? Валил бы в свой Тартар вместе с родней. Нет же, людьми управлять удобнее.
Губы Живы почернели и застыли плотной линией. Лицо засияло белым. Тело покрылось неестественной синевой.
Удары Скорпиона стали вялыми и почти перестали наносить значимый ущерб монахам. Почти не чувствуя рук, в очередной раз мягким блоком ушел от удара и, поднырнув под монаха, щелкнул того по щеке. Силы почти иссякли. На апперкот и «каменные пальцы» не хватало сил. Ожидал последнего удара в висок и тьму смерти… И каково же было удивление, когда вспыхнувшие факелы обозначили раскинутые по помещению тела, корчащиеся в судорогах. Монах, которого коснулся последним, сдирал с лица кожу, словно на нее попал яд.
Сергей застыл, прогоняя от глаз мух и нелепо взирая на зеленоватые выделения на кончиках пальцев и костяшках.
Белый свет за спиной заставил повернуться. Сергея едва не пробрала дрожь, когда перед глазами, поигрывая железом, вырос шестирукий бог древности. Возвышаясь на четыре головы над братом с пылающим мечом Славы, но — что странно — не обжигающим его руки, великий стоял и выслушивал оскорбления Меченого. Это продолжалось недолго. Секиры и мечи поднялись над головою, и Скорпиона сшибло с ног волной отдачи. Меч и Жива сорвались в танец боя с такой скоростью, что тела по помещению раскидало торнадо.
Скорпион, пригибаясь от шквального ветра, что вопреки природе выл внутри помещения, пополз на карачках к Семе.
«Наступят и не заметят же. Что за жизнь?»
Подтащив к себе бессознательное тело братишки, Скорпион прислонился к стене и принялся устало наблюдать бой. Скорпион с плеча вернулся на место. Орел, сбитый ветром, как обезумевший, камнем врезался в грудь. Тело заныло. Мышцы стали ощущаться как раскаленные прутья внутри тела. Это каленое железо жгло и зудело укусами тысяч пчел. Легкие срывались в сухой кашель. Кровь на губах засыхала струпьями так быстро, словно он был батареей. Наверное, и был. Любой нормальный человек, прислонив сейчас руку к его лбу, ощутил бы температуру, выходящую за пределы старого ртутного градусника. Но все эти последствия яда и сверхскоростного боя ничего бы не значили, если бы не сердце, которое начало барахлить гораздо ощутимее, чем до этого. Боль и удары, не только отдающиеся в горле и ребрах, но и гуляющие по всему телу. Гипоталамус, видимо, сошел с ума от перегрузок и не спешит снижать температуру тела.
«Значит, температура в печени сейчас критическая. Орган не выдержит».
— Что ж, это лучше, чем умереть от алкоголя. Правда, Сема? Если бы ты не сдался гипнозу потомка эксперимента атлантов, то тоже бы сейчас наблюдал сечу Меченого и бога древности… О Род! О чем я говорю?
Черная и синяя фигуры слились, почти не останавливаясь. Воздух резали звуки заточенного железа и пылающих факелов. Дурманящий дым словно источился под их напором, как если бы они его выжгли. Возможно, солнце именно так и избавляет мир от тумана.