Клятва рыцаря
Шрифт:
– Ангел мой, ты выйдешь за меня замуж? – Кормак спрятал улыбку, когда Элспет сердито откинула волосы с лица и посмотрела на своего улыбающегося отца.
– Папа, я не хочу, чтобы ты заставлял его. – Но Элспет, конечно, видела, что Кормак выглядит слишком счастливым для человека, которого принуждают делать то, чего он не хочет.
– Я его не заставляю, – возразил Балфур. – А потом, кто здесь хозяин? – Он посмотрел на Кормака: – Моя дочь согласна. Представь меня своим родственникам.
– Мама! Ты можешь остановить его? – обратилась Элспет к матери, когда та подошла и молча начала отряхивать
– Любой бы на месте твоего отца либо убил этого парня, либо потащил его к священнику еще два месяца назад, – сказала Молди, приветливо кивая каждому из прибывших Армстронгов, которым ее представляли. – Красивые же эти Армстронги!
– Я не хочу, чтобы Кормака принуждали жениться на мне, – пробормотала Элспет, надеясь, что, несмотря на рассеянность, она сможет запомнить имена красивых молодых людей, которые, представляясь, подходили к ней поцеловать руку.
– Элспет, неужели ты думаешь, что мужчина приполз на коленях к нашим воротам только для того, чтобы сказать, как ему приятно снова видеть тебя? – усмехнулся Балфур.
Прежде чем она успела ответить на этот саркастический вопрос, Кормак подвел к ней мальчика и полную пожилую женщину. Элспет была настолько потрясена, что все прежние мысли вылетели у нее из головы. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что это сын Кормака. Кормак говорил, что Изабель исчезла и не осталось даже ее тени, но это было не так. Призрак этой женщины присутствовал в прекрасных чертах сына, которого она родила ему.
– Это мой сын Кристофер, а это его няня Агнес. – Кормак не был удивлен, когда услышал проклятие, сорвавшееся с губ сэра Балфура, однако к подобной же реакции леди Молди он готов не был.
Элспет понимала, что этот невинный ребенок не должен отвечать за грехи своих родителей, но ей нелегко было заставить себя гостеприимно приветствовать его, а затем и Агнес. Агнес доброжелательно улыбнулась ей, но в ее серых глазах чувствовалась настороженность, когда она внимательно изучала Элспет и ее родителей. Кристофер был милым, застенчивым и, очевидно, хорошо воспитанным мальчиком, что несколько успокоило Элспет. Она выпрямилась и посмотрела на Кормака, с удовлетворением отметив, что тот явно смущен.
– Кристофер и я еще не совсем привыкли друг к другу, – сказал Кормак, встретив ее взгляд.
– Да, – подтвердил Кристофер, – Мы познакомились всего два месяца назад. До этого я жил с няней Агнес.
«Благослови тебя Бог, Кристофер», – подумал Кормак, заметив, что Элспет и ее родители уже не хмурятся, а лица их немного просветлели. Лишь пухлые губы Элспет, которые он так жаждал поцеловать, еще оставались сжатыми.
Однако пока ребенок находился рядом, Кормак не мог все объяснить Элспет, чтобы развеять ее мрачные мысли. Спустя минуту он лишний раз убедился, насколько мудрой женщиной была Агнес.
– Подойди ко мне, Кристофер. Мы, наверное, сейчас пойдем в дом. – Агнес посмотрела на Молди, сделала реверанс и добавила: – Если, конечно, позволит миледи.
– Разумеется, – заторопилась Молди. – Проходите все. Вам покажут, где можно умыться, где вы будете спать и прочее. И мы тоже скоро придем.
Как только Агнес, Кристофер и родственники Кормака ушли, Элспет спросила:
– Это ребенок
– Да. Она прятала его от меня в течение семи лет. Если помнишь, мы еще удивлялись ее бесплодию. На самом деле она не была бесплодной. По ее словам, Кристофер появился на свет только потому, что она не успела вовремя избавиться от него, как от остальных детей. – Он кивнул, когда Элспет и Молди от ужаса раскрыли рты. – Но у меня не хватило духа спросить, были ли остальные тоже моими детьми.
– Значит, зная, что ей предстоит умереть, она все-таки решила рассказать тебе о ребенке? – спросила Элспет.
– Нет. Думаю, Изабель унесла бы эту тайну с собой в могилу, если бы не решила использовать мальчика как последний шанс избежать виселицы. Она говорила, что отдаст его мне, если я помогу ей освободиться. Если же откажусь, то я никогда не увижу сына. Однако, слава Богу, я получил мальчика, хотя боялся, что она опять меня обманет.
Элспет заметила, что, вспоминая об этом, он с трудом подавил гнев.
– Но ты ведь не сделал того, о чем она просила?
– Нет. Меня уберегли от необходимости делать выбор мудрость и наблюдательность сэра Раналда. Он начал следить за Изабель после смерти ее третьего мужа и поэтому узнал о ребенке и его местонахождении. Изабель крайне редко навешала своего сына. Когда ее посадили в тюрьму, думаю, сэр Раналд подозревал, как она собирается использовать мальчика, и привез его ко мне.
Было ясно, что Элспет больше не сердится, однако Кормак не знал, какие мысли бродят в ее голове. Он с нетерпением ждал, когда ее родители удалятся, чтобы попытаться выяснить это.
– Пойдем, – сказала Молди, беря Кормака под руку. – Теперь мы можем присоединиться к остальным.
– А Кристофер знает правду об Изабель? – спросила Элспет, шагая рядом с Кормаком и крепко сжимая кулаки, чтобы подавить желание прикоснуться к нему.
– Насколько это можно рассказать ребенку, – ответил Кормак. – Он называл ее леди Изабель и был очень доволен, что остался со мной, не желая больше видеть ее. Агнес и я сообщили ему, что она сделала много плохого, а теперь умерла, но мы не рассказывали, какие преступления она совершила. Иногда Кристофер поминает ее в своих молитвах перед сном, но никогда не расспрашивает о ней. Для него матерью является Агнес, а леди Изабель – женщина, визитов которой он боялся.
– Это очень печально, но в данном случае, возможно, лучше, что настоящей матери с ним нет, – сказала Молди. – Хорошо, что у него есть Агнес.
Пока мать расспрашивала Кормака о Кристофере, очевидно, стараясь понять, остались ли в душе мальчика раны, которые требовалось залечить, Элспет пыталась решить, как ей относиться к сложившейся ситуации. Она не чувствовала ни злобы, ни неприязни к ребенку, понимая, что будет любить его, как того заслуживают все дети, однако она не знала, какие чувства владеют Кормаком. Мужчины часто оказываются привязанными к матери их ребенка, а так как Кормак столько лет любил Изабель, то эта привязанность должна быть особенно сильной. Элспет казалось, что, когда он говорил об Изабель, в его словах чувствовались не только гнев и отвращение. Да и трудно было поверить, что он смог полностью изменить свое отношение к этой женщине.