Клятва воров
Шрифт:
Король подошел и встал рядом. Его грудь упиралась мне в спину. Он отодвинул портьеру еще дальше.
– Они выглядят счастливыми, не так ли? На самом деле они очень полюбили меня. Я уделяю им внимание, дарю подарки. Больше, чем он когда-либо. Они довольны, поверьте.
Я с трудом воспринимала его слова, представляя лица детей, когда говорю, что Джейс – осужденный преступник, которого повесили.
– Не заставляйте меня говорить это перед ними. Не хочу, чтобы они такое слышали.
– Рано или поздно они должны узнать о своем брате, – сказал Бэнкс. – Они о нем почти забыли
– Пожалуйста, – сказала я.
Король отошел и обратился к Бэнксу, уходя:
– Объясни ей правила игры. Убедись, что она их поняла, а затем отправь в комнату.
Игра? Это не игра. Исход уже предрешен. И победитель только один.
Когда король вышел, я повернулась к Бэнксу.
– Ты не можешь этого сделать. Это противоречит всему, что Союз…
– Ничему не противоречит, – прорычал он. – Напомню тебе, что это королевство Эйсландия, а Монтегю – его законный правитель. Он не просто правит так, как считает нужным, его моральный долг – защищать своих подданных. Он выполняет свою работу и делает это хорошо. Он не прислушивается к советам вора или солдат, особенно тех, кто симпатизирует Белленджерам, которые устроили эту бойню. Мы все еще пытаемся остановить войну и восстановить порядок и должны использовать все имеющиеся в нашем распоряжении средства ради всеобщего блага.
Все средства? Он опустил взгляд на детей, затем уставился на меня, его рука сжалась в кулак, словно он хотел ударить меня. Бэнкс предупредил, чтобы я молчала, пока он все объясняет. Правила игры было легко запомнить. Они звучали почти одинаково.
1. Если из-за тебя на короле появится хотя бы маленький синяк…
2. Если ты когда-нибудь оставишь синяк на ком-либо из его служащих или солдат…
3. Если тебя застанут за пределами твоей комнаты без сопровождения…
4. Если ты когда-нибудь украдешь хотя бы заколку…
5. Если ты когда-нибудь солжешь королю… один из детей умрет, и тебе придется выбирать, кто из них.
– Понятно? – спросил он.
Я кивнула. Но я бы скорее перерезала себе горло, чем выбирала между Лидией и Нэшем.
Глава пятнадцатая
Джейс
Прилив, в нем был ритм.
Вперед. Обратно.
Темнота. Она – все, что я знал.
И тишина. Неужели я перестал дышать? Но боль все еще жила. Боль повсюду.
Я должен остаться в живых.
Жжение. Влага. Моя кожа, мои губы – все горит.
Ад. Я, должно быть, горел в аду. И не мог найти выход.
Он приходит в себя.
Проклятые святые. Не сейчас. Успокой его.
Я попытался подняться, чтобы дотронуться до глаз, проверить, открыты ли они, потому что по-прежнему видел только темноту, но легкое движение обожгло меня, и в плечо словно вонзилась раскаленная кочерга. Я застонал, и чья-то рука сильно надавила на мой рот.
– Тихо! – шипел голос. – Если не хочешь умереть!
Я оставался неподвижным, не мог двигаться. Не мог потянуться
Любови между нами и Белленджерами не было…
…выжгли нас…
Если бы они были здесь, мы бы первыми их передали… Хорошее прощание, говорю я.
Если увидите его, немедленно сообщите об этом.
Я услышал ржание лошадей, и рука исчезла с моих губ.
Потом почувствовал, что снова падаю в темноту.
– Кто ты? – прошептал я.
– Керри.
– Керри из Фогсвелла?
– Как много людей с именем Керри ты знаешь?
Только одного. Маленький ребенок сумел удерживать меня.
Меня разбудил тяжелый запах горелого сала. Когда открыл глаза, в стеклянной лампе мерцала свеча, а на стенах двигались тени. В комнате стояли бочки, а по полу был разбросан камыш. Я лежал на соломенном тюфяке. Каемус сидел рядом со мной на табурете. Тени заполняли впадины на его лице. Все это не имело смысла. Что я делал здесь? Что со мной случилось? Постепенно черный туман отступал. На нас напали. Кази и я…
Попытался подняться, но вместо этого резко вдохнул, закашлялся, и боль пронзила мою грудь.
– Погоди, вот так, – сказал Каемус, мягко прижимая меня к себе. – Ты едва выбрался из подземного мира. Не возвращайся в него.
– Где я? – прошептал.
– Погреб. Повезло, что ты его выкопал. Не знаю, где бы мы еще тебя спрятали. – Он налил воды из кувшина в чашку. – Вот, – сказал он, поднося воду к моим губам. Я с трудом пил. Даже язык болел, сухой и соленый. Мои губы потрескались, и я дрожал от усилия, когда поднимал голову, даже с помощью Каемуса.
Он отставил чашку в сторону.
– На сегодня достаточно. Мы не думали, что ты вообще выживешь. Ты уже несколько дней не приходил в себя.
Я ничего не помнил.
– Где Кази? Почему ее здесь нет? – А потом туман откатился немного дальше. Баричэ. Я сказал ей бежать, но вместо этого она спрыгнула с лошади и сражалась, защищая меня от нападавших, а потом приказала лошадям бежать. Она убила одного, другого, а затем кулак – кулак ударил ее в живот, – но я не мог пошевелиться. Не мог добраться до нее. Не мог ничего сделать. Никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Баричэ. Тайгон побежал в лес. Сверкал металл, раздавались голоса, мир исчезал. Все, что мог вспомнить, – удар о землю, шаги, кто-то поднимает меня.
– Он привез только тебя.
– Он? Кто-то привез меня сюда? Кто именно?
– Не знаю. Было темно, середина ночи. Он не назвал своего имени, и было трудно разглядеть его лицо. Думаю, он этого и добивался. Он сказал заботиться о тебе – делать все возможное, но не звать целителя. Сказал, что они следят за всеми целителями, преследуют их. Он пытался дать мне монету, но я не взял ее. Перед тем, как уйти, он стащил с твоего пальца кольцо. Сказал, что оно ему нужно, и я не стал спорить, ведь он пытался спасти твою жизнь.