Клятва
Шрифт:
Лордёныш одной рукой снова припечатал меня к стене, а второй, пока я не вывернулся, сунул мне под нос блокнот. В блокноте была картинка: два человечка (палка-палка-огуречик), один толстенький, другой – перед ним, раскинув руки – тоненький. От картинки вела стрелка на нечто, напоминающее взрыв, там было даже старательно выведено: «Бум!». И, наконец, подпись: «Это, правда, был ты?».
Дело было незадолго после того случая с взорвавшейся казармой, так что я, угрюмо дёрнувшись, буркнул:
– Ну я. И что?
Лордёныш торопливо перевернул лист.
«Зачем?»
– Да Трикс его знает, -
Лордёныш снова перевернул лист.
«Зачем защищал?»
А, так он и это знает…
Я глянул на него исподлобья и повторил:
– Так вышло.
Лордёныш моргнул. Быстро схватил блокнот и нацарапал на чистом листе карандашом:
«Ты свалился с балки. Это видели. Перед виконтом Арно. Зачем?»
Арно – это толстячок, что ли? Никогда его именем не интересовался.
Я снова пожал плечами. Странный разговор получался.
– Говорю же, так вышло. Я упал.
Лордёныш снова моргнул – он это делал забавно медленно и очень вдумчиво. Снова полистал блокнот.
«Предлагаю сделку: ты объяснишь, как забрался на балку, как ты умудряешься всегда сбегать в последний момент и куда ты постоянно исчезаешь. А я объясню тебе арифметику».
Я обалдело уставился на него, кажется, даже рот открыв. Лордёныш предлагает черни сделку? То есть как равному?!
На это у меня даже слов не нашлось. Я выпалил только:
– А чего ты пишешь? Что, слышать твой голос такому, как я, слишком жирно будет?
Вопреки ожиданиям, он улыбнулся. И, снова полистав блокнот, показал:
«Я не могу говорить. Я немой. И это единственный способ общения, который ты поймёшь».
Я закрыл рот. Сглотнул. Тихо выдохнул, глядя на блокнот:
– Я не знал.
Лордёныш продолжал улыбаться. И нетерпеливо указывать на предыдущую надпись.
– А не боишься, что тебя свои загнобят? – на всякий случай уточнил я. – Да и запачкаешься ты, Твоё Сиятельство. Нет, не понравится тебе по всяким пыльным дырам и туннелям шастать. Не твоё это высокое дело.
Он беззвучно засмеялся, глядя на меня. Потом быстро написал:
«Не беспокойся. И меня зовут Рэйан, а не «Твоё Сиятельство».
Без титулов, без указания рода. Просто имя. С ума сойти.
Рэйан протянул мне руку в синей шёлковой перчатке. Я долго смотрел на неё – запомнил каждый стежок вышивки, каждый узор. Устав ждать, лордёныш… Рэйан сам взял мою пыльную, грязную руку, сжал и ткнул в лицо блокнотом:
«Сегодня на закате у моей «казармы».
Я не хотел идти – боялся. Почти наверняка это была ловушка – после оружейной со старшекурсниками я совсем осторожным стал. Да и зачем, в конце концов, лорду просить что-то у черни? Требовать, приказывать – это да. Но просить? А уж у выскочки-то – со мной местные иначе как оскорблениями не общались. И я их понимал – они-то во-о-он где, а я, понятно, вона где. Как Небеса и бездна, совершенно разные и недосягаемые.
Так что ничего хорошего не ждал – но любопытство, мой враг, победило. Наверное, мне своими глазами хотелось в очередной раз убедиться, что никаких, ха-ха, сделок между мной и ими быть не может. И перед глазами всё стояли и эта его протянутая рука – как равному, и спокойный взгляд. Если бы этот Рэйан вздумал меня пожалеть,
И долго наблюдал за ним, одиноко сидящим на скамье у колонны, глядящим в узкое окно на закат. Никого рядом не наблюдались – лордёныши в этом время суток дисциплинированно укладывались спать – начинался тихий час, из спален можно было выйти только украдкой. Так что и этот… Рэйан рисковал карцером, если пройдёт мимо смотритель или прошмыгнёт кто-то из серых лакеев.
Солнце догорело, спрятавшись за горизонт. Рэйан прикусил губу, отбросил с волос длинную чёлку и, вздохнув, встал – похоже, собираясь уйти.
Я, аккуратно, не задвигая полностью панель, шмыгнул ему за спину. Думал напугать, но напугал в итоге он: повернулся резко, вставая в стойку – я обратно в панель впечатался.
А он улыбнулся и протянул мне блокнот.
«Я думал, ты не придёшь».
Я тоже так думал.
Рэйан подошёл к панели, провел рукой – всё в той же синей перчатке – и удивлённо вскинул брови, когда панель послушно отъехала.
Я ещё разок оглядел пустой коридор и тихо произнёс:
– Этот ход ведёт в одну из старых дозорных башен. Но он о-о-очень пыльный.
Рэйан снова улыбнулся, глянул на меня и спокойно шагнул в темноту туннеля. Я торопливо шмыгнул за ним, задвигая панель обратно.
– Погоди, сейчас гнилушку достану, там ступеньки, ноги сломаешь, Твоя Светлость, а я опять виноват буду.
И получил чувствительный тычок в бок.
Говорить он, может, и не мог, но взгляд у него был очень выразительный. Когда тусклый зеленоватый свет гнилушки сделал из темноты вокруг полумрак, я ясно по его глазам прочёл, как в блокноте, что, хм, «хватит выёживаться».
Ну-ну.
На самом деле из этого туннеля было ещё несколько ходов, но я, да-да, специально, повёл лордёныша к тому, что шёл мимо отхожих мест – так на самом деле было быстрее до полуразрушенной башни. Ну и ещё я хотел увидеть брезгливость на его спокойном, точно у Мудреца-Визера лице.
По-моему, он всё понял, но виду не подал, хоть и испачкались мы оба, как свиньи. А мне под его взглядом даже стыдно стало – ладно я, а ему грязь не к лицу. Зачем, правда, выёживался?
Продуваемая всеми ветрами заброшенная башня купалась в лунном свете, когда мы выбрались наружу. Затихший замок спал – только далеко внизу перемигивались факелами стражи. И зачарованно светилась линзами Алхимическая башня.
Рэйан осмотрелся, подошёл к каменной ограде, ухватился, опасно перегибаясь вниз и открыв в немом возгласе рот. Его пальцы подрагивали от напряжения – я заметил: забывшись, он «танцевал» ими, точно пытаясь что-то сказать. Но да, я не понимал его языка. И, чтобы скрыть странное смущение, тихо спросил:
– Красиво, да?
Изо рта вырвалось облачко пара и быстро растаяло в стылом воздухе.
Рэйан повернул ко мне лицом, произнёс что-то одними губами. Я ничего не понял, но на всякий случай кивнул. А он уже отвернулся и, недолго думая, вскочил на ограду, выпрямился, расправляя руки, точно обнимая и бескрайнее небо с царящей на нём луной, и залитый мерцающим светом луг, и даже далеко-далеко за рощей – шпили столицы.