Клык леопарда
Шрифт:
Он легким кивком указал на кучку арестованных бандитов, ожидавших своей участи под зоркими взглядами охранников, вдвое превышавших их численностью. Окинув взглядом ряды солдат, Марк заметил на лице многих из них укоризну. Похоже, от Дубна это тоже не ускользнуло.
– Не смотрите на меня коровьими глазами, болваны! – продолжил он. – Всего одно оскорбление, одна подначка в ваш адрес – и у вас, тонкокожие идиоты, уже чешутся кулаки, и вы готовы сцепиться с противником, превосходящим вас в десять раз. И запомните: то, что «они насмехались над нашей когортой», не оправдывает
Дубн снова повернулся к Марку и сердито тряхнул головой. Где-то в глубине рядов чей-то голос пробормотал «Хабит», а в следующий миг с полдесятка других солдат тихо, но дружно повторили боевой клич. Их предводитель резко развернулся, готовый испепелить их взглядом, – но увы, солдаты все как один застыли по стойке «смирно», с вызовом глядя на него из-под шлемов. Дубн со злостью махнул рукой и, пролаяв через плечо команду, вновь обратил свое внимание на Марка.
– Заткните свои грязные пасти и молча ждите, пока я переговорю с моим товарищем. Кстати, вы заметили, что его солдаты не проронили ни слова, как только он их построил? Тит, они твои, поручаю тебе следить за тем, чтобы никто не вякал. Когда все закончится, можешь рассчитывать на мое безраздельное внимание. И смотри, чтобы никаких потасовок!
Помощник бросил на Дубна обиженный взгляд, однако благоразумно промолчал. Хотя, когда на месте драки появились центурионы когорты, он и пытался развести драчунов, поговаривали, что он одним из первых в восьмой центурии встал на дыбы, узнав, кто они такие, и принялся осыпать их оскорблениями за то, что они оставили легион, чтобы сражаться на стороне тунгрийцев.
– Дубн, ты породил монстра, – заметил Марк. – Они не успокоятся – по крайней мере, мне так кажется, – а виноват ты сам. Ты набрал полцентурии солдат, сбежавших с первой же своей битвы, и дал им повод гордиться собой. Дал имя, которое они должны защищать, и сам же приказал им сражаться до последнего бойца, защищая его честь. Думаю, тебе нет повода расстраиваться из-за того, что они поняли тебя буквально и попытались воплотить твой приказ в жизнь. Остальная же часть центурии поддержала их.
Едва заметно кивнув, Дубн обернулся и вновь окинул унылым взглядом море хмурых лиц. Едва ли не у каждого был или «фонарь» под глазом, или разбиты губы. Он сокрушенно покачал головой:
– Не хочу, чтобы они это видели, но я за них горд. Три полные центурии легиона против четырех десятков солдат, и они не дрогнули! Нет, я уважаю и всех остальных, и ребят Барсука из третьей. Они, не раздумывая, поддержали моих парней. Хорошо, что мы успели вовремя. Опоздай мы на пару минут, и по мостовой точно уже лилась бы кровь. Эй, чему это ты улыбаешься?
Марк вздрогнул. Он сам не заметил, как улыбнулся:
– Это я вспомнил, как наш тихий и робкий воин из племени сельговов вчера нырнул в самую гущу драки. Вот за кем тоже нужен глаз да глаз.
– Да, он тот еще задира! Впрочем, не стану ставить
Половина центурионов когорты во главе с трибуном Скавром, которого сопровождали Арминий и гигант Луго, который сам поспешил им на помощь, были вынуждены шагнуть в самую гущу потасовки между ауксилариями и легионерами. Потасовка, надо сказать, была нешуточная и вскоре выплеснулась в соседний переулок рядом с одним из самых сомнительных питейных заведений города. Центурионы не церемонились. Щедро раздавая направо и налево удары, они жезлами прокладывали себе путь в гуще вошедших в раж противников, чтобы развести их в стороны и прекратить драку. Наконец порядок был восстановлен. Противоборствующие стороны злобно смотрели друг на друга, разделенные в лице центурионов тонкой линией власти. Поймав легионера, который осмелился эту линию перейти, Луго схватил его за шиворот и в буквальном смысле зашвырнул на другую сторону, где стояли его товарищи. Скинув с себя плащ, он повернулся к легионерам и, сжав массивные кулаки, громко рявкнул на них. Все как по команде умолкли.
– Руки чешутся?! – проревел Луго, играя татуированными мускулами. – Тогда чешите об меня! Всех уделаю!
Сказав эти слова, он презрительно фыркнул. Когда же ни один легионер не откликнулся на его вызов, он поднял плащ и, жестом дав понять, что драка окончена, зашагал прочь. Центурионы остались, чтобы довершить его работу.
– Жаль, что Мартос до сих пор не принимает его как равного, – заметил Марк.
Дубн поморщился:
– Если честно, я не думаю, что Луго это напрягает. Да и вообще, если бы здесь появился брат человека, убившего твоего отца, ты был бы рад его видеть? Как ни крути, а соплеменники Луго неплохо вставили вотадинам.
Они проследили, как на плац вышли оставшиеся тунгрийские центурии. Спустя какое-то время Дубн легонько ткнул Марка Трибула локтем в бок и кивком указал на старшего офицера, стоявшего рядом с осужденными на казнь.
– Готов спорить, после вчерашней драчки там у них сейчас интересный разговор.
Марк невесело усмехнулся:
– Боюсь, с тобой не стал бы спорить даже Морбан.
Старшие офицеры стояли небольшой группой, наблюдая, как солдаты занимают свое место на плацу: два трибуна рядом, прокуратор Альбан и префект Канин – почтительно чуть поодаль, отлично понимая, что военным есть о чем поговорить после событий предыдущей ночи. За их спинами сгрудились два примипила, многочисленные заместители прокуратора и разного рода адъютанты, среди которых выделялся Петр. Фронтиний и Сергий посматривали на гражданских с плохо скрываемым презрением. А трибун Беллетор со смесью зависти и раздражения наблюдал за тем, как центурии тунгрийцев маршевым шагом выходят на плац. Когда он повернулся к Скавру, со спокойной улыбкой наблюдавшему за чеканным шагом своих солдат, лицо его было едва ли не каменным.
Конец ознакомительного фрагмента.