Ключ к тайне
Шрифт:
– В смысле?
– Ну, они умудрялись использовать природные, скажем так, явления, чтобы проверять правдивость и искренность человека.
– Не понимаю. – Рада удивленно подняла брови.
И Володя начал с удовольствием рассказывать ей об очередном местном чуде:
– На побережье Балтийского моря есть особое место, там стоит Камень лжи. Это расколотая надвое скала выше человеческого роста. Причем она не просто раскололась, а как бы раздвинулась, словно топором ее разрубили надвое. И меж этих половинок можно пройти. Вот есть поверье, что однажды рыбак, который
Владимир осекся и замолчал. Рада проследила его взгляд: возле их подъезда стоит «скорая помощь». У девушки нехорошо сжалось сердце. Володя прибавил шагу. Они почти бегом поднялись на второй этаж, и Рада увидела распахнутую дверь дяди ной квартиры. Следом за ними по лестнице затопали шаги – это оказались милиционеры. В квартиру ввалились все вместе. Николай Андреевич лежал на диване и был ужасно бледен. Рядом на стуле сидел врач, снимал электрокардиограмму. Сестра с открытым ртом рассматривала обстановку комнаты и диковинки, разложенные на столе и полках.
– Дядя! Что случилось? – Девушка бросилась к старику.
– Открыл дверь, не посмотрев в глазок… сам виноват, старый дурак, – прошептал тот белыми губами.
– Помолчали все, – сказал врач. – У меня аппаратура работает.
Все замерли: милиционеры и Володя в дверях, они сопели и переминались с ноги на ногу. Рада стояла на коленях подле дивана, напуганная и несчастная. Кардиограф пожужжал и выдал бумажную ленту, которую врач принялся задумчиво разглядывать. Мужчины у дверей отмерли.
– Открыли дверь, и что? – спросил один из милиционеров.
– Получил по голове.
– Нападавшего разглядели?
– Высокий, в темных очках, на голове шапочка… нет, наверное, капюшон.
– Узнаете?
– Ох, вряд ли.
– Пропало что-нибудь?
– Не знаю. Как пришел в себя, смог добраться только до телефона.
– Его надо в больницу, – решительно заявил врач, собирая кардиограф. – Давление сильно подскочило. Учитывая, что один инсульт уже был, желательно предупредить второй. Да и сердечко пошаливает.
– Я с вами. – Ирада дернулась было встать, но Николай Андреевич схватил ее за руку, притянул к себе и зашептал:
– Я обещал Терезочке отдать тебе ларец, твое наследство… Не стал спешить, думал, времени у нас еще много, а видишь, как получилось. Посмотри у нее под кроватью.
– А что там? – испуганно спросила девушка.
– Там карта… но Терезочка строго-настрого велела тебе отдать. – Дядя откинулся на подушки и закрыл глаза.
Врач, решительно отодвинув Раду, сделал укол и велел сестре принести носилки.
Николай Андреевич, не открывая глаз, прошептал:
– В шкафу сумка с вещами в больницу… Паспорт в бумажнике. На столе.
– Вы когда же собраться успели? – удивился милиционер, оглянувшись на Раду, которая извлекла из шкафа небольшую спортивную
Николай Андреевич усмехнулся белыми губами:
– В моем возрасте, молодой человек, все надо делать заранее. Иначе можно не успеть. Я с первого инсульта на всякий случай всегда держу ее под рукой.
Ирада положила в сумку дяди паспорт, мобильник и собралась было ехать с ним в больницу, но Володя решительно заступил ей дорогу.
– Вы оставайтесь дома, дверь закройте и никого не пускайте, – велел он. – Я с ним сам съезжу, посмотрю, чтобы нормально устроили… позвоню руководству, если надо. А завтра с утра поедем вместе навещать.
Ирада оглянулась на дядю. Тот кивнул.
Один из милиционеров и Володя взялись за носилки, врач подхватил кардиограф, сестра сумку – и все ушли. Второй мент задержался, но ненадолго. Он проверил у Рады документы. Расспросил, кто она и откуда, все записал. Поскучнел, когда понял, что девушка не сможет определить, пропало ли что из квартиры, и тоже отбыл.
Рада осталась одна в пустом доме. Ее терзали тревога, страх за дядю и неприятное чувство, что это все как-то перекликается со словами Скво об опасности…
Она оглядела комнату Николая Андреевича. Кажется, ничего не изменилось. Стулья стоят не так, но это врач и милиционеры двигали. В кухне также все оказалось на своих местах. Она заглянула в туесок – купюры никуда не делись. Кто же и зачем напал на безобидного пенсионера, да еще так нагло, днем!
Ирада открыла дверь в комнату Терезы и от неожиданности сделала шаг назад. Вот здесь изменилось многое. Дверцы шкафа распахнуты, и все вещи горой валяются на полу – их просто сметали с полок. Вывернуты ящики письменного стола. Перевернута постель. Распахнут ее чемодан и то, что она не успела разобрать, – обувь и кое-какие мелочи – тоже разбросано по полу. Когда оторопь прошла, Рада вспомнила о том, что Николай Андреевич говорил о наследстве, хранившемся у тети под кроватью.
Она встала на колени, отодвинула в сторону одеяло и подушки, валявшиеся на полу, и заглянула под кровать. И тут у нее в кармане зазвонил телефон. Даже хорошо знакомая мелодия родного «Сони Эриксона», прозвучавшая в разгромленной комнате пустой квартиры, напугала девушку так, что она непроизвольно дернулась и пребольно треснулась головой о кровать. Пятясь, Ирада выбралась из-под кровати, села на пол и выловила трубку из кармана.
– Рада? Я жду, жду, а ты все не звонишь…
Девушка переждала, пока рассеются звездочки перед глазами и перестанет болеть голова.
– Ты меня не узнала? – Поначалу весьма бодрый и жизнерадостный, голос парня заметно растерял уверенность. – Это я, Алекс.
– Узнала, – пробормотала Рада. – Ох…
– Эй, ты чего? У тебя такой голос, будто ты откуда-то упала.
– Я не упала. Я стукнулась.
– Обо что?
– Об кровать.
– Э-э. – Он явно не знал, что сказать.
– Понимаешь, в квартиру дяди кто-то вломился, и я… стала наводить порядок и ударилась.
– Погоди-ка, как вломился? К этому божьему одуванчику, который тебя встречал на пороге? Не гонишь?