Ключ к тайне
Шрифт:
Вскоре он уже лежал на удобном диване в небольшой гостиной, мать Терезы заварила ему чай и стояла, прижимая к себе дочь и молча глядя, как старик медленно вынимает из кармана коробочку, открывает ее, вынимает большую серую пилюлю и кладет в рот. Тереза, вывернувшись из рук матери, выскочила в кухню и быстро вернулась с водой.
– Вот, нельзя запивать лекарство горячим, – сказала она важно.
Карл улыбнулся, отпил воды из щербатой чашки и сказал ей:
– Ступай, нам надо поговорить с твоей мамой.
Когда Тереза выскользнула за дверь, он негромко сказал:
– Спрячьте девочку. Отправьте ее куда-нибудь. До конца войны осталось не так долго,
Женщина хотела что-то сказать, но он поднял руку, и она осталась молчать, глядя на него испуганными круглыми глазами.
– Не перебивайте. Мне нужно уходить. У меня племянник в городе. Сегодня или завтра начнутся бомбежки. Нужно найти укрытие. Вы поняли?
Женщина кивнула. Карл позволил себе еще несколько минут отдыха. Он пил чай и задумчиво смотрел на дверь. Потом негромко сказал:
– Иди сюда.
Тереза скользнула в комнату.
– Подслушивать нехорошо.
– Я не нарочно. – Она смотрела на него честными зелеными глазами, и старик хмыкнул. – Хотите, мы пошлем Арво за вашим племянником? И переждем бомбежки все вместе у них в подполе, – неожиданно выпалила Тереза. А потом с детской непосредственностью добавила: – Вы не дойдете обратно на остров Кнайпхоф.
– Кто такой Арво?
– Сын соседей. Мам, герр Райнц не сможет дойти до дома, он устал. А мы должны спасти его Клауса, как он спас меня.
– Откуда ты знаешь, что моего племянника зовут Клаус? – удивился старик.
– Он приходил в лабораторию, – просто ответила девочка. – Он хороший. Никогда меня не дразнил.
– Это можно устроить? – спросил Карл. Не хотелось признавать собственную немощь, но если от этого зависит жизнь племянника…
Женщина кивнула и вышла. Вскоре в комнате нарисовался голенастый рыжий подросток. Карл написал записку для Клауса, и Арво, выслушав указания и адрес, кивнул и исчез.
Пока мать собирала необходимые вещи, Тереза показала Карлу свою комнату и бесхитростно рассказала, что отец рыжего Арво – кабатчик и вдовец. Он ухаживает за ее матерью, потому что отец Терезы погиб в первые дни войны. Мать сказала, что она не против опять выйти замуж, но только после того, как кончится война.
– Он, конечно, не такой хороший, как мой папа, – рассказывала девочка, – но ведь жить-то надо.
Карл, который осторожно присел на единственный в комнатке табурет, молчал, не в силах отвлечься от мрачных мыслей. Тереза вдруг тронула его за руку и сказала:
– Вы не бойтесь, они успеют. Я знаю.
Карл улыбнулся ей, но ничего не сказал. Девочка нахмурилась:
– Не верите мне, да? А я медиум, мне в вашей же лаборатории сказали! И уж если я что знаю – то наверняка.
– И много ты знаешь? – с любопытством спросил Карл.
– Не очень, – честно ответил ребенок. – Но иногда это помогает. А иногда… – она оглянулась на дверь и понизила голос, чтобы не услышала мать, – иногда лучше бы не знать!
– Как это? – растерялся старик, начисто позабыв, что сам недавно повторял про себя «многая знания несут многие печали».
– Ну… вот если знаешь, что человек скоро умрет, – это так грустно, ведь сделать-то ничего нельзя, – прошептала Тереза.
Глаза ее заблестели, и по тому, как торопливо она отвела взгляд, Карл понял, что девочка говорит о нем.
Он хотел спросить, когда ждать конца, но передумал: хватит того, что это случится скоро, да впрочем, он и сам предчувствует это.
– Не будем о грустном, – решительно сказал старик. – Лучше ответь, почему ты такая… необыкновенная?
– Потому что мама и
– А? – Карл даже не знал толком, что спросить.
– Ну, такой ветер, только он на месте… – Взглянув на растерянное лицо ученого, Тереза вздохнула и совершенно по-взрослому сказала: – Вам не понять. Ну, не важно. Просто я необыкновенная, потому что родилась здесь. И много чего знаю, вот!
И девочка не ошиблась – Арво и Клаус пришли быстро и даже принесли кое-какие вещи из квартиры Карла. Пообедали все вместе. А потом в небе послышался гул самолетов, и тогда они спустились в глубокий погреб, где отец рыжего Арво хранил продукты для своего кабачка.
Глава 9
Секс был замечательным. Алекс оказался умелым и нежным любовником, они потратили на это приятное занятие пару часов, а потом в обнимку устроились на кровати в комнате Терезы. И все равно Рада не могла заснуть. Тихонько выбралась из постели, чтобы не разбудить Алекса, взяла ларец и пошла в комнату дяди. Заново разложила все вещи на столе и взяла в руки книгу. Что же должно стать ключом к разгадке? Содержимое? Ну, не читать же ее, в самом деле. Глупо даже думать об этом! Тогда название? Завтра они будут точно знать, как в Калининграде обстоят дела с астрономией. Алекс звонил какому-то своему другу из местных, и тот обещал все выяснить. Итак, с небесными телами придется подождать до завтра. Но все же девушка никак не могла заставить себя отложить книгу. Может, дело все же в авторе? Но ничто, кроме собора, не связано здесь с Кантом. Черт! Она подавила желание швырнуть труд почтенного философа-астронома на пол. Однако нельзя кидаться книгами. Да еще библиотечными. «Минутку, с чего я взяла, что она библиотечная?» Рада перелистала страницы. Ах вот оно что – штамп. Глаз отметил, и память подсознательно зафиксировала синенький штампик на семнадцатой странице: городская библиотека номер 13.
Девушка вдруг застыла, уставившись на страницу со штампом. Но ведь это… это фактически адрес. Если предположить, что библиотека имеет место быть, то это точный адрес: улица и дом, и туда вполне стоит наведаться. Может, именно там их ждет некая подсказка, как перейти к артефакту номер два – тетрадке с рунами? В следующую минуту теория показалась ей абсурдной, но Рада решила, что поиски библиотеки нужно поставить в список завтрашних дел. Итак, сперва больница, потом обсерватория, а потом библиотека.
Жизнь, как водится, внесла свои коррективы. Утром опять явился Володя, нахмурился, увидев Алекса, который пил кофе в кухне. Рада заверила соседа, что в больницу они съездят, и записала телефон, чтобы позвонить и сообщить «как там дела». Когда молодые люди ехали навещать Николая Андреевича, позвонил приятель Алекса и сказал, что в обсерваторию можно будет попасть только после обеда.
В больнице все оказалось без изменений. Состояние стабильно тяжелое, в реанимацию не пускают, обмен короткими вопросами-ответами с врачом; и вот они опять на улице, среди пасмурно-серого, но теплого дня начала осени. Пахнет листвой и пылью, и молодые люди, держась за руки, уходят с территории больницы, бессознательно ускоряя шаг и стремясь оставить позади болезни, запах лекарств, обшарпанный линолеум в коридорах и неприветливых врачей и сестер. Рада предложила отправиться на поиски библиотеки, и Алекс, выслушав ее аргументы, с энтузиазмом поддержал светлую мысль.