Ключ от вечности
Шрифт:
– Посетители? – удивленно переспросила Надежда. – Какие посетители?
– А я знаю? – отмахнулась Светка и убежала.
Вера деликатно вышла, Мария Ивановна отвернулась к стене, она вообще много спала.
Первой мыслью Надежды было, что это муж. Нашел ее и приехал, чтобы забрать из больницы. Она забеспокоилась, что ужасно выглядит и муж не должен увидеть ее такой. Схватила с тумбочки зеркало, посмотрела в него и еще больше расстроилась – синяк на левой скуле увеличился в размерах и начал желтеть, волосы свалялись и стали похожи на паклю… Нет, в
Но тут на смену первой мысли пришла вторая.
Надежда поняла, что муж сейчас находится далеко, на другом конце страны, в этом своем Иркутске, и не мог внезапно сорваться и примчаться в эту захолустную больницу. А самое главное – у него и причин для этого не было, поскольку она лежит здесь под чужим именем. И муж понятия не имеет, что с ней.
Но тогда…
В ее больную голову пришла третья мысль, и была она, как ни странно, довольно здравой.
Поскольку Надежда лежит в больнице под именем Ирины Павловны Муравьевой, то посетители пришли именно к этой Ирине Павловне. А это значит, что они узнают, что она – это не она… то есть, наоборот, именно она… Надежда окончательно запуталась в этих местоимениях и сформулировала третью мысль короче: она никакая не Ирина Павловна, и эти люди могут подтвердить это доброму доктору Айболиту, и тогда он не станет болтать о замещении воспоминаний и о фиктивном прошлом.
Додумать эту мысль до конца Надежда Николаевна не успела, потому что дверь со скрипом открылась и в палату вошли двое, мужчина и женщина.
Мужчина был лет сорока, худой и сутуловатый, жесткие, коротко стриженные волосы ежиком стояли на голове, костистое лицо было обтянуто желтоватой кожей. Близко посаженные глаза смотрели с опаской и подозрением.
Женщина была немного моложе, начинающая полнеть блондинка с узкими губами, накрашенными ярко-розовой помадой.
Посетители на мгновение задержались на пороге, затем женщина всплеснула руками и устремилась к Надеждиной кровати, сочувственно причитая:
– Ириночка, дорогая, надо же, какое несчастье! Нет, ну как они водят – это же уму непостижимо! Им не то что автобусы – им грузовики с дровами доверить нельзя!
Посетители подхватили стулья, сели рядом с Надеждой. Женщина продолжала квохтать:
– Ну, ничего, доктор сказал, что все обойдется, что тебе нужен только покой… несколько дней – и ты будешь как новенькая…
– Но я… но вы… – пролепетала Надежда.
Она опять ничего не понимала.
Если эти люди – знакомые или тем более родственники таинственной Ирины Муравьевой, они должны были сразу понять, что Надежда вовсе не Ирина, а они разговаривают с ней так, как будто все в порядке, как будто они узнали ее… А это значит…
Что это значит, Надежда снова не успела додумать, потому что мужчина перебил свою разговорчивую спутницу. Быстро оглянувшись, он едва слышно проговорил:
– Где оно?
– Что? – испуганно переспросила Надежда.
Она сама не могла сказать, что ее испугало больше – то ли выражение лица этого мужчины, то ли его приглушенный голос.
– А
Надежда прикусила язык.
Что вообще происходит? Кто эти люди? И кто такая Ирина Муравьева, за которую они ее принимают?
Тут блондинка повернулась к своему спутнику и так же тихо сказала:
– Может, она и правда ничего не помнит. Доктор ведь сказал, у нее амнезия.
– Черт! – скривился мужчина. – Что же нам делать?
– Доктор сказал, что это должно пройти.
– Когда?
– Через несколько дней.
– Но мы не можем ждать так долго…
Мужчина снова повернулся к Надежде и прошипел:
– Где оно?
– Да скажите, что вам нужно!
– Ты же видишь, она ничего не помнит! – одернула своего спутника женщина.
– А я думаю, что она придуривается! Надо ее тряхнуть как следует, сразу все вспомнит…
И такая злость была в его голосе, что Надежда здорово испугалась. Веры, как назло, не было, ну, если громко заорать, Мария Ивановна проснется, пользы от нее, правда, немного, но есть надежда, что при свидетелях этот тип ничего делать не станет.
– Или снова отключится! – Блондинка схватила своего спутника за рукав. – Она же только-только в сознание пришла!
В это время в палату вкатился доктор.
– Это что у нас?! – воскликнул он, увидев людей возле кровати Надежды. – Кто разрешил?
– Доктор, мы узнали, что она пришла в сознание, и хотели с ней поговорить… – залебезила женщина.
Ее спутник мрачно молчал.
– Мало ли что пришла! – кипятился доктор, сверкая глазами и вытесняя посетителей из палаты. – Разговаривать ей сейчас не нужно! Или только под врачебным контролем!
– Но мы очень о ней беспокоились, очень волновались, хотели узнать, как она…
– Узнать вы могли в справочном! И вообще, кем вы ей приходитесь? Родственники?
– Родственники. – Женщина фальшиво улыбнулась. – Я ее сестра… двоюродная, а это – ее племянник…
«Упаси бог от такого племянничка!» – подумала Надежда.
– Ну все, вы ее увидели, а теперь оставьте, дайте отдохнуть! Пациентке сейчас нужен покой, покой и еще раз покой!
Доктор вытеснил посетителей из палаты, затем повернулся к Надежде и проговорил прежним жизнерадостным тоном:
– Ну, красавица, прощаюсь с вами до утра. Ведите себя хорошо! Не забудьте температуру измерить! И всем по порядку дает шоколадку и ставит, и ставит им градусники!
Дверь палаты закрылась. Старуха так и не проснулась.
Надежда полежала еще полчаса и поняла, что ей ужасно хочется встать. Встать, самой дойти до туалета, умыться…
Она села на кровати. Палата поплыла перед глазами, и Надежде пришлось немного обождать, пока эта карусель остановится. Палата все кружилась и кружилась, она, очевидно, не поняла, с кем имеет дело.
«Стоять! – приказала ей Надежда. – Стоять и не рыпаться!»
И палата подчинилась приказу.
– Ира, ты куда? – забеспокоилась вошедшая Вера.