Ключ власти
Шрифт:
Жандармский прапорщик, выйдя из покоев патриарха, праздно прогуливался по коридору. В отличие от улиц Девина, тут было малолюдно. На посту — безмолвный рядовой служитель в форме угольного цвета, с багровым знаком серпа.
«Серп и Молот» — девиз инквизиции. За два века эта чёрная полиция поднаторела выслеживать и нападать со спины. Кое-что умел и прапорщик — научился, пока не пришлось вступить в полк. Правда, он обучался боевым искусствам в другом ордене.
— Впервые в Девине? — дружески подошёл молодчик в чёрном
Прапорщик небрежно откозырял ровне по званию:
— Так точно, брат.
— Вы счастливчик! Сразу столько увидите… Представления будут роскошные — у нас играет труппа Красного императора, там великолепные девицы. Говорят, принц неравнодушен к молодым актрисам?
— Скандальные газетки много чего говорят.
— Да! порой такого насочиняют… — рассмеялся чёрный сержант. — А третьего дня будет сожжение ведьм. Люди платят сто унций за место, перекупают билеты, ажиотаж бешеный. Могу достать контрамарку…
— Ересь? колдовство? — деловито осведомился прапорщик.
— Вещуньи, причём здешние, — тише сказал сержант, приблизив лицо. — Изображали ясновидящих… Прослушивали спальни и исповедальни, сон цепенящий насылали… не говоря уж о наводке для воров.
— Матёрые, — глазом не моргнув покивал прапорщик. Его собственный обруч-медиатор, вшитый в кепи, отозвался тяжестью, словно сдавил голову. — И как тут вызрели такие мастерицы?
В чужих местах приходится обуздывать себя, чтобы ни слова не сорвалось в эфир с обруча. Иначе инквизиция запеленгует. Если говорить через эфир — только узким лучом, мимо церковных слухачей…
— За всеми не уследишь. — Сержант с досадой отмахнулся, как от вьющегося комара. — Надо ловить их, едва дар вещания проснётся. Бывают и летающие лунатички. Этих тоже на горелку. Дьяволово семя!..
— Да свершится воля Отца Веры, — осенившись знамением Ока, прапорщик легко спросил: — Перевоспитать не пробовали?
— Как в империи? — Опытный в делах о тёмной силе, сержант поморщился. — Ненадёжное это занятие… Хотя, если раскаются по-настоящему, докажут верность… Можно взять в службу и подросших. — Он улыбнулся. — Скажем, ваших лет.
Это была вольность, близкая к ереси, и чёрный сержант знал, что говорит запретное. Инквизиторам разрешено лгать с целью вызвать собеседника на откровенность. А может, не только ересь, но и слабо завуалированное предложение?.. Похоже, гонители тёмных искусств сами нуждались в тех, кого ловили.
«Заманиваешь, брат? Тебе известно, кто я? или нужен агент? Напрасно стараешься».
— Желаю успеха. Ба… — заглянул прапорщик за плечо сержанта. — Вы принимаете здесь иноверцев?
Там, вдали, по коридору шли несколько фаранцев — заморских жителей ни с кем не спутаешь. Песочного цвета одеяния до пят, складки играют золотым блеском, полосчатые воротники… Их головные платки похожи на чепцы и накрахмалены так, что шуршат на ходу будто фольга. Прямо живая картина с маскарада: «Империя Фаранге в лицах».
— Посольство. — Сержант пожал плечами.
— Царь-бог хочет принять
— Нет, они закоренели в язычестве, их кумиры — крокодил и цапля. Истинные идолопоклонники… Эти ездят по островам и странам. Шпионят. Или хотят купить нарезное оружие — да кто им продаст?.. За всё честно платят и делают вид, будто ищут старинные вещи — то ли осколки венца, то ли куски кольца. Мифические бредни!.. Высокий жрец — их главный. Занятный тип, вроде прорицателя или волхва. Но, — предупредил сержант, — общаться с ним, а тем паче просить прорицаний — пагубно для души. Так принести вам контрамарку?
— Спасибо, брат, — но я сопровождаю принца.
— Если Его Высочество окажет честь посетить аутодафе, — вздохнул молодой инквизитор мечтательно, — вам и пропуск не понадобится… для церкви это будет великий день. От души прошу — намекните принцу: наше братство с упованием ждёт его визита.
Похоже было, что он говорит правду. Этот парень, кажется, искренне любил свою секретную службу и втайне жаждал высочайшей похвалы.
— Увы, мне нечего сказать о планах принца.
— Понимаю. — Слуга Серпа откозырял на прощание. — Если надумаете — меня всегда можно найти здесь. Спросите брата Леве, любой караульный подскажет.
«А он приятный малый. Работа мрачная — следи, вынюхивай, допрашивай, — и отношение такое же, как к нам, жандармам…»
Чёрный сержант ушёл, ничего не добившись. Если его подослали, то зря.
Между тем фаранцы приближались, шествуя скользящим шагом. Первым, действительно, шёл бесстрастный молодой жрец с непокрытой, наголо обритой головой. Для фаранца он выглядел необычно — высокий, светлокожий, брови золотистые, пшеничные, глаза бледно-голубые, в то время как его спутники — темноволосые и темноглазые, среднего роста и тонкого сложения.
И обруч…
Выше бровей чело светлого жреца охватывал обруч белого металла.
«Он… медиум, вещатель? или это украшение?»
Жандарм отступил, дав дорогу фаранцам, но жрец остановился, его свита тоже.
Взгляд.
С божественным спокойствием светлый смерил прапорщика глазами и негромко заговорил. Его голос — плавный, чужой, инородный — лучом шёл с обруча на обруч, ясными словами проникая в мозг:
— Твоё имя — Ларион. Ты подкидыш, ибо рождён вне брака. Меня зовут Мосех, я тоже подкидыш — так я был спасён от смерти. И ты, и я знаем, что надо искать. Случайных встреч не бывает. Хочешь пойти со мной?
Растерянный и потрясённый этой мгновенной вспышкой ясновиденья, прапорщик в смятении попятился на шаг, не зная, что делать. Луч изо лба жреца словно сделал его прозрачным. Мало кто из вещунов может так проникать в чужую память — на секунды; чуть промедлишь — рухнешь в обморок.
Он попытался увернуться от судьбы. Отвечая, приоткрыл вещание — тонким лучом, точно в лоб фаранцу:
— Сейчас выйдет мой господин. Я должен сопровождать его.
— Он выйдет через час. У нас есть время. Идём? — Мосех протянул руку.