Ключ

Низовцев Юрий Михайлович

Они всегда изымают деньги всеми возможными способами – преимущественно из бюджета, то есть у народа, так как никаких способностей и желания к честным способам заработка у них нет, да и в их обезьяньей сущности отсутствуют понятия о чести, совести, порядочности: ну как тут, не отобрать у народа, то есть – быдла, раз его можно безнаказанно топтать с помощью судов и силовых органов, всё что требуется властной элите для роскошной по их обезьяньим понятиям жизни.

Тем не менее, всегда омрачает эту приятную в отношении ощущений жизнь необходимость охраны завоеванного места в структурах

власти от поползновений конкурентов – и это для них самое важное дело. Иначе придется вместо приятного ощущения всевластия по отношению к большим массам населения издеваться всего лишь над собственной женой, да и то, если она позволит.

Поэтому основной характер страха у этих представителей населения заключается в перманентной боязни потерять свое место во властной элите, где можно, не имея особых талантов, добиться угодливостью начальству значительных благ.

Попытка устранить этот предмет страха – утрату власти – означает вступление в конфликт с базовым свойством любого живого существа – доминирование среди себе подобных для улучшения качества получаемых ощущений, тем более если это свойство низшего сознания выражено сильнее, чем обычно.

Именно сильное стремление преобладать над окружающими является истинной причиной упорства, с которым за власть цепляются даже в неблагоприятных обстоятельствах.

Но если устранить предмет страха власть имущим мешает столь же сильное внутреннее (животное) чувство доминантности, и лишь немногие способны его преодолеть, то замена предмета страха, например, на излете карьеры вполне возможна, тем более что некоторым представителям властной элиты этот характер страха в конце концов надоедает – им хочется отойти от принятой роли, по существу, властного примата.

И они имеют для этого, по крайней мере, две отдушины вследствие близости своего двойственного сознания с одной стороны к сознанию обывателя, а с другой стороны – к сознанию креативного индивида.

Поэтому они могут, в принципе, заменить свой страх перед трудностями руководства большими массами людей и боязнь интриг жестоких конкурентов на более спокойную жизнь обывателя с его довольно опосредованным страхом перед изменениями благодаря понижению уровня собственного самосознания и ослаблению своего животное сознание практически до уровня рядового обывателя, забравшись в почти непроницаемое убежище, например, выращивая подобно Диоклетиану, еще недавно бывшему императором Рима, капусту в огороде.

Также они могут, наоборот, повысив уровень своего самосознания, перейти к разряд творческих персон, заменив тем самым страх представителя властной элиты, негативно влияющий на развитие самосознания, страхом творческой персоны утерять свои креативные способности, позитивно влияющим на развитие самосознания, и заняться по мере сил сочинением мемуаров подобно герцогу де Сен Симону и недавнему правителю СССР Н. С. Хрущеву, или измышлением афоризмов и максим подобно герцогу де Ларошфуко, искренне гордясь своими творениями.

В качестве обратного примера властолюбца можно указать на ближайшего помощника Гитлера – его личного архитектора и рейхсминистра вооружений и боеприпасов Альберта Шпеера – угодливого, беспринципного

и вместе с тем весьма талантливого и неглупого индивида.

Он был автором проекта новой рейхсканцелярии и территории съездов НСДАП в Нюрнберге, генерального плана реконструкции Берлина, успешно руководил военной промышленностью Германии и ее переориентацией на тотальную войну. В частности, с февраля по август 42-го года объемы военного производства Германии выросли на 60%, спустя два года они выросли вдвое.

Несмотря на свою интеллигентность и даже некоторую независимость, Шпеер прекрасно знал о преступлениях нацистов. Мало того, он пользовался услугами Гиммлера, поставлявшего для него рабочую силу из концлагерей, н не возражал против других злодейских планов Гитлера. Он пользовался всеми благами, предоставляемыми ему занимаемым положением, опасаясь только опалы со стороны Гитлера, и служа ему до самого крушения рейха верой и правдой.

Вследствие того, что интеллигентный Шпеер был «гадким утенком» в компании грубых и наглых нацистских бонз, они постоянно унижали его, а Геринг даже составил против Шпеера заговор. Однако Шпеер не оставлял свой пост и терпел всё издевательства не только из-за страха перед Гитлером, но и потому, что не мог отказаться от власти, которая была у него беспредельна в военной промышленности.

К тому же утрата власти, бывает, означает потерю жизни или конфискацию немалого имущества, то есть она связана соответственно с исчезновением ощущений вообще или заменой привычных приятных ощущений на неприятности и даже лишения обычной жизни.

VIII

Противостоит этой когорте, по сути, негодяев, составляющих властную элиту (подробнее об этом сказано в наших работах «Как действовали ранее и действуют ныне правители? и поправляемые ими?» [8, раздел 7] и «Каковы были истинные стремления прославленных властителей и причины, вызвавшие их?» [8, раздел 8], неформально-интеллектуальная оппозиция.

Представители этой страты сообщества так же, как и представители властной элиты. возникают первоначально из широких рядов обывателей, среди которых всегда находятся индивиды, в своем развитии достигающие, несмотря на все трудности, доминирования над животным сознанием самосознания высокого уровня, которое вызывает у них преимущественно альтруистические стремления, основным из которых является стремление принести благо всем угнетенным, сделав мир гармоничным и счастливым для всех без изъятия.

Неформалы-интеллектуалы, преследуя в основном цели, противоположные целям представителей властной элиты, вынуждены апеллировать к народу, доказывая свою правоту и антинародность элиты-угнетателя, которая в свою очередь должна оправдываться и клеймить позором гнилых фантазеров-неформалов, умеющих только говорить, а не управлять и властвовать.

Таким образом, под неформалами-интеллектуалами следует понимать неравнодушных людей умственного труда, интеллектуалов разного рода, а также сравнительно немногочисленных представителей остального населения, сумевших так или иначе подняться в своем самосознании до того уровня, который диктует им отвращение к аморальному и корыстному поведению властной элиты.