Ключ
Шрифт:
Одними из последних к воротам замка подошли Брани-мир и Молли. Об их романе Молли рассказала своей подруге Паоле, Паола случайно обмолвилась Сигне, которая гостила на Сломанной Ветви, а та не выдержала и всё выложила Фригг.
«Какая драматическая история! С одиночеством, любовным треугольником, жертвой, слезами, надеждой!.. Счастливым концом или, лучше сказать, началом счастливой жизни! – подумала Фригг. – Вот бы написать об этом книгу! С вымышленными именами, конечно!..»
Молли улыбнулась, Бранимир поцеловал её, они прошли в открытые ворота. Вслед за ними пролетел невесть откуда взявшийся красный кленовый лист.
Фригг вспомнила об Олеге – высоком симпатичном парне, который мог собрать
– Парочки! – сказала вслух она. – Зато я свободна и независима, да! И очень этим довольна!..
Ей снова захотелось заплакать, но она сдержалась.
Последним площадь перед замком покинул камергер. Он долго укладывал рыжий кожаный чемодан в багажник красного автомобильчика. Раньше он предпочитал оставаться в Асгарде, но теперь уходил в Зимние Сны, где присматривал за правнуками – на одной из Ветвей Средней Кроны. Старик уложил поклажу и долго смотрел на замок, будто хотел забрать его с собой – запечатлённым взглядом. Он увидел Фригг в окне, церемонно поклонился ей, затем сел в автомобиль и выехал на дорогу. Ворота закрылись. Часы гулко пробили полдень – начало Зимнего Времени в Асгарде.
Глава II,
в которой Фригг почти заскучала, а Гевьон покинула остров
Нужно сказать, что, прощаясь с изгнанниками, я дал им слово, что не забуду о них и что, если только в каком-нибудь порту мы встретим корабль, путь которого будет лежать мимо моего острова, я попрошу капитана того корабля зайти за ними и доставить их в родные края.
Несколько дней Фригг упорно убеждала себя, что она не скучает. В опустевшем Асгарде на самом деле было что-то привлекательное: по длинным коридорам шуршали сухие листья, будто взвихренные ветром и залетевшие сюда с Ветвей, на верхушках башен крутилась позёмка, которая оборачивалась длинным дымом, стоящим столбом, – словно от костров на опушках Шумящего Леса. Фригг пыталась что-то сочинить, но нашла получившийся текст слишком меланхоличным. Два дня она провела с Императорскими гвардейцами. Крепкие юноши и девушки – дежурная рота на время Зимнего Сна – в основном занимались тренировками, стрельбой и игрой в мяч. Потом отправилась во владение Трувора – штаб-квартиру Специальной Службы. Казалось, что Трувор никогда не спит: не только зимним, но и обычным сном. Фригг застала его, обложенного бумагами: картами и отчётами, яростно пыхтящего большой трубкой. Он вежливо, но неумолимо выставил её за дверь. Не веселее оказалось посещение дежурной группы Управляющего. Часть техников занималась конструированием механизмов – некоторые из них, уже ожившие, парили и бегали неподалеку; другие сотрудники играли в шахматы. Фригг проиграла три раза подряд, и, когда бородатый техник в круглых очках с металлической оправой предложил ей дать фору в виде ферзя, возмущённо удалилась. Она направилась в библиотеку Асгарда.
Зимний сон повлиял и на библиотеку. Деревья будто дремали, порой между ними перелетали редкие разноцветные бабочки, книжные шкафы казались тёплыми и уютными, словно гнёзда, выстланные пухом и перьями. Казалось, что все истории в книгах счастливо разрешились и впереди блестит море, светит солнце, а ветер ласкает лицо.
«Я будто на последней странице романа, – подумала Фригг. – Или, наоборот, попала в самое начало, где автор склонился над первой страницей!» Она прошла на Тенистые поляны, туда, где они ловили бабочек с Энтомологом. Ей показалось, что она увидела у дерева его сухощавую фигуру, но потом поняла, что это просто тень – глубже и синей остальных. В лунном свете кружилась одинокая сине-чёрная бабочка, крылья которой были обрамлены алой каймой.
«Может быть, это история о рыцаре Гавейне?..
В самом начале или ближе к середине?.. А может быть, она близится к финалу? Пусть тогда это будет первый том!..» На плечо девушки слетел жёлтый лист. Она сняла его и положила в карман куртки – Фригг любила сухие листья и раскладывала их на полке – рядом с серьгами, кольцами и браслетами.
Там же у неё лежали другие подобранные мелочи – камушки и шишки.
– Мне явно пора проветриться! – вслух сказала она. – Иначе я тут совсем задремлю и Асгард останется без дежурной Королевы!.. Некому будет принять посольство снеговиков!
Она решительно зашла в гараж и вывела оттуда ярко-красный снегоход. Спустя час она уже мчалась по снежной поверхности Верхней Ветви к бору, темневшему вдали.
– Мастер! Готово?
– Я говорил тебе называть меня иначе.
– Я забыл.
– Говори: господин старший менеджер.
– Это сложно, мастер. Я мал для длинных слов.
– Ладно. Скоро доделаю.
Длинноносый деревянный человечек вздохнул. Напротив него, за столом, укрытым старой клеёнкой с выцветшими нарисованными яблоками, сидел Хрёсвельг. Одна нога у него была короче другой: где-то обломалась, и Офнир выстругивал ножом палку, чтобы её починить. Казалось, оба стали ещё меньше, чем были на Сломанной Ветви. Хрёсвельг потемнел от непогоды, а лицо Офнира избороздили длинные трещины или морщины.
– Ну что, Хрёсвельг, – печально проговорил он, – нас снова ожидает долгое прозябание в глуши! Увы, такие, как мы, не имеют Зимних Снов! Не засыпают! Разве могут немного подремать… Забыться на час-другой. А есть нам надо! И тепло не помешает. Немного тепла для деревянного тела!..
Он протянул руки к крошечной печурке, которая стояла в углу маленького дома, запорошенного снегом.
– Но надо быть очень осторожным! Чтобы не сгореть! Потому что тогда я окажусь неизвестно где! Не в грядке на Окраине, нет! Я чувствую, что больше не смогу там возродиться… Совсем умру или попаду в глубины Хель! И ты исчезнешь! Поэтому безопасней оставаться тут, на Нижней Ветви, где такие существа, как мы, не вызывают вопросов!.. Представляться разумным механизмом часовщика Штауба! Играть на шарманке! Устраивать представления! Ловчить, скрываться… Пока до нас не добрались посланцы Хель: чтобы забрать часы и свернуть шею!..
Он помолчал и добавил:
– Осведомитель не отвечает на вызовы. Где ты его видел в последний раз?
– В ельнике. Он дразнился, я побежал за ним. И сломал ногу.
Хрёсвельг насупился, он уже отвечал на этот вопрос.
– Прости, Хрёсвельг… Я забыл. Это от печали, зимней хандры.
Офнир быстро и ловко приделал Хрёсвельгу новую ногу.
Хрёсвельг молчал. Он ворочал глазами для собственного развлечения.
– Мастер!..
– Что?..
– А я могу снова стать большим?..
– Когда-нибудь, Хрёсвельг, но не сейчас… Сейчас это будет слишком накладно!.. Вот, возьми…
Офнир вытащил из холщовой сумки сморщенную луковицу и разрезал её ножом на две половины. Одну протянул Хрёсвельгу, а вторую положил себе в рот.
Хрёсвельг громко хрустел луковицей, когда послышался приглушённый стук копыт. Звук усиливался, всадники приближались к домику на опушке леса.
Гевьон лежала на пляже. Искрящиеся волны накатывали на белый песок – как всегда. Скучающим взглядом она посмотрела на Альва – юноша с разноцветными волосами ловил рыбу. Дёрнулся поплавок, Альв поднял вверх удилище.