Ключ
Шрифт:
Лебедева наконец оторвалась от ящика. Открыла какой-то тюбик, выдавила на руки крем и начала энергично их растирать. Попутно взглянула на Александра, слегка склонив голову набок, и требовательно указала на топчан.
Интересно, а кто из них на нем будет спать? Наверняка Лебедева. Вряд ли она стала бы укладывать его на место Винниковой. Угу. Нашел же о чем подумать, фетишист недоделанный. Охохошеньки! Вот уж чего не ожидал, так это того, что у нее окажутся такие крепкие руки. Вернее, они мягкие, но в то же время… Словом, кому приходилось на себе ощущать сильные женские руки, поймет, потому как объяснить это словами невозможно.
Боль,
Ага. И желательно бочком, подхватить свои пожитки – и на выход. Хорошо, что народ сейчас занят своими делами и есть шанс, что никто не обратит на него внимания. А вот если заметит Лебедева… Что она там сказала? В душ не раньше чем через полчаса. Плохо. Потому как остудить не ко времени разбушевавшуюся кровь не помешало бы.
С водой проблем не было. Еще в прошлом году, во время стоянки здесь, Зарубин приказал выкопать запруду в протекающем рядом ручье с чистейшей водой. Так что можно было смело использовать ту, что весь день грелась на солнце в баках, а утром заправить емкости свежей, благо под это дело имелась помпа.
Зарубин молодец. Подходя к делу подготовки экспедиции, он учел многое. Как, например, и вот эти своеобразные душевые кабины. Ничего особенного, просто дуга из проволоки, крепящаяся к кузову автомобиля, обычная шторка для ванной и деревянная решетка. Ах да, самое главное – обычный пластиковый бак с водой.
Мыться бросились всей толпой. А ведь еще недавно большинство из них вспоминали о гигиене в лучшем случае раз в неделю. Впрочем, о том, что люди здесь сильно менялись, говорилось уже не единожды.
Ну раз уж в душ так скоро не получится, то он вот тут присядет и немного остынет. Вот же неймется доктору. Что там еще? Ах одеться, чтобы резко не остыть. Это легко. Впрочем, в том, чтобы особо скрытничать, необходимости уже нет. Взбунтовавшаяся плоть наконец успокоилась, и можно было передвигаться без риска подвергнуться насмешкам и различного рода намекам. Ну а чего, собственно, ожидать от толпы мужиков. Правда, есть здесь и пять женщин, но так даже интереснее, есть перед кем распушить хвост…
Вообще-то Александр сильно сомневался в том, что у них получится за следующий день преодолеть расстояние в сотню километров. Ведь мало того что предстояло двигаться по бездорожью, вдобавок ко всему впереди лежала неизвестная местность. Банальный овраг мог стать серьезным препятствием и задержать продвижение на несколько часов.
Угу. Так оно, по идее, и должно было быть, но только не в случае с применением современных технологий. Чириков, их картограф, а по сути все же хороший программист, недаром ел свой хлеб. А еще помогали современные интерактивные карты, да еще и на основе аэрофотоснимков, серьезно отличавшиеся от своих бумажных собратьев. Тут можно прокрутить картинку даже в 3D, что Антон с успехом и проделал.
Посидели они с Зарубиным вечерком, поговорили ладком да покрутили карту на компьютере. В результате у них прорисовался маршрут на следующий день. Дальше все зависело от того, чего не рассмотреть на снимках, ну и от самих водителей.
Но и здесь все сложилось
Местность оказалась куда ровнее, чем это было с другой стороны горной гряды. А соответственно и скорость можно было выдерживать в постоянном темпе. Правда, увлекаться никто не собирался, поэтому колонна двигалась в среднем километров по двадцать в час. Ничего такого особенно опасного. Трава тут не такая густая и высокая, большие ямы хорошо различимы, маленькие же вполне исправно преодолевали колеса грузовиков.
Словом, за день отмахали примерно сто двадцать километров. А если судить по уверенному виду Чирикова и Зарубина, то на следующий они планировали выйти уже непосредственно к Дону. Выводы свои они основывали опять же на изучении карты. Впрочем, после сегодняшнего Александр был склонен им верить. Жаль, ничего подобного не получится, когда они отправятся вдоль предгорий. Та местность никак не картографирована, поэтому придется тыкаться на ощупь, как слепым котятам.
– Сергеич, уверен, что справишься?
– А ты под руку не говори, тогда все будет нормально. И потом, расстояние всего-то две сотни метров.
– Это-то да. Но ты не забывай, у этой дуры разброс на таком расстоянии почти полметра. Поэтому целиться нужно с учетом того, чтобы пуля, попав в воображаемый круг, сумела свалить его, а не поранить.
Ладыгин оторвался от ПТР и внимательно посмотрел на Вертинского. Тот же, в свою очередь, взирал на начальника и подопечного в одном лице совершенно невыразительным взглядом. Но, несмотря на маску безразличия, так любимую Сергеем, Александр все же сумел заметить легкую толику зависти. Была слабость у этого парня – любил пострелять.
Не сказать, что он не пользовал ПТР. Еще чего. Как раз больше всех и стрелял, оттого и советы давал всегда со знанием дела. Но одно дело дырявить мишени, и совсем другое – вот так, в самый настоящий живой танк. Это же совершенно несопоставимо. Нет, тут не охотничий азарт. Какая же это охота – приблизиться на приемлемую дистанцию к стаду зубров, хорошенько прицелиться и всадить увесистую пулю в бочину ничего не подозревающей горе мяса и меха, скорее уж тир, а не охота.
Но зато, стреляя именно в этих огромных животных, можно почувствовать невероятную мощь этого оружия. Когда одна-единственная пуля сваливает с ног огромного быка, весом под четыре тонны, чувства, обуревающие тебя в этот момент, объяснить сложно. Во всяком случае, Вертинский буквально болел этим.
Этот парень нравился Александру. Немногословный, надежный, выдержанный, обладающий стальными нервами. Но кто сказал, что эти брутальные игры интересны только ему? Тут прямо как в детском саду – я тоже хочу. Поэтому Сергей мог сколько угодно корчить равнодушные физиономии, начальник даже не собирался потворствовать ему.
Вместо этого он снова приник к оружию, навел прицел на вожака. Эта семья стала объектом охоты, поскольку отделилась от основного стада и насчитывала не больше полусотни голов. Сколько тогда составляло само стадо? Вот уж чего Ладыгину не хотелось бы делать, так это пересчитывать его поголовье. Шутка сказать, практически на всем обозримом просторе разлилось живое темно-коричневое море. Да их тут миллионы.