Ключ
Шрифт:
– Я не умею! – проговорил он с досадой и сосредоточился.
Ассо тоже закрыла глаза. Так они и сидели молча, общаясь без слов, через прикосновения. Денис почувствовал себя лишним и отошел в сторонку – воздухом подышать.
Через пару минут Матвей встряхнулся.
– Стало легче?
Ассо скорчила непонятную рожицу: вроде не слишком. Матвей раздраженно цыкнул, встал и подхватил ее на руки. Сгрузил в машину.
– К врачу? – повторил он, и она снова покачала головой.
– Прямо по сказке идем, – брякнул Денис.
–
– Ну «Русалочка». Каждый шаг отдавался болью, голос потеряла, все по Андерсену.
– Блин, Денис, ты дебил.
– Что есть, то есть.
Зато Ассо слегка улыбнулась и потрепала его по руке. Потом достала телефон и помахала им перед Матвеем, мол, сейчас что-то напишет. Он кивнул.
«Когда мы тогда с тобой ездили сюда за паспортом, Анатолий говорил не только о любви. Он еще сказал, что я могу позабавиться с полукровкой, потому что сам он так и делал», – набрала Ассо и показала экран Матвею. У того под глазом дернулся нерв – формулировка, конечно, не была щадящей, – но он взял себя в руки и сосредоточился на содержании сообщения.
– Хм… Это идея. Мы исходили из того, что Крысолов кромешник. Но если Анатолий крутил с полукровкой и у них родился ребенок, то этот ребенок уже не полукровка, не серединка на половинку, да? У нас тут уже выходит семьдесят пять процентов кромешнических генов, да? Этого было недостаточно, чтобы задержать Анатолия в мире людей, и потом он женился на моей матери, но этот мальчик вполне мог захотеть… «достроиться» до кромешника. И, видно, нашел такой способ.
Ассо подскочила на сиденье и торопливо набрала продолжение сообщения: «Я сейчас вспомнила тот момент, когда он подошел ко мне – ну когда ты пошел к маме, а я сидела в машине. Его лицо уплывает, я его не вижу. Но я вспомнила, он сказал, что он твой брат. И я сразу поверила, наверное, потому, что он так был на тебя похож. Ну а потом я не помню».
Матвей только глубоко вздохнул. Денис сунул нос в телефон. Почесал в затылке.
– Вы ездили к маме, – проговорил он задумчиво. – Но это же мысль, Матвей. Почему бы не спросить твою маму? Ведь она вполне может знать и помнить, с кем встречался Анатолий в ту пору, когда начал за ней ухаживать.
– Денис, – сказал Матвей. – Ты гений.
– Бывает, – скромно согласился Денис.
Глава 3
Припарковав машину у маминого подъезда, Матвей замер.
– У меня дежавю, – пожаловался он. – Пойдемте все вместе, я не оставлю Ассо тут. Только погодите, я позвоню, предупрежу маму, что не один.
Ассо думала, что сможет идти, но при попытке выбраться из машины чуть не упала: боль пронзила насквозь, так что уши на мгновение заложило. Матвей оказался рядом, поймал. Перекинул ключи от авто Денису и подхватил ее на руки.
– Понесу тебя, – сказал он недовольным
Вместо благодарности она могла только потереться носом об его ухо. Он застыл.
– Машину запри, Денис, пожалуйста. И пошли вместе.
К счастью, в подъезде был лифт. В объятьях Матвея Ассо чувствовала себя как дома: тепло, надежно и спокойно. Вот только он ее чувств явно не разделял.
Перед дверью квартиры он осторожно поставил ее на ноги.
– Давай пока так, как-нибудь, – проговорил он сбивчиво. – Я, кажется, девушек к маме еще не приводил ни разу, куда там приносить.
Ассо кивнула. Денис предложил ей локоть, и она с радостью на него оперлась. Матвей позвонил в дверь.
– Здравствуйте, – засуетилась мама, – проходите, пожалуйста. Если б ты позвонил раньше, Матвей, я бы хоть что-то собрала на стол. А так… ну чаю попьем. Проходите, проходите.
Ей было около пятидесяти, и Ассо нашла, что сын на нее очень похож – улыбкой, теплотой, – хотя она по сравнению с ним была совсем маленькой и кругленькой.
– Мам, да мы чаю не хотим, – отмахнулся Матвей. – Нам пару вопросов задать…
– Хотим, мы хотим, – сказал наглый Денис. – Спасибо, Евгения Андреевна. Меня Денис зовут, а это Ассоль.
Ассо застенчиво улыбнулась и присела на корточки, развязать шнурки. Травмированная нога отекла, и, дотронувшись до щиколотки, она едва не взвыла от боли. В глазах потемнело. Матвей заметил ее состояние.
– Мам, из морозилки что можно взять? Ассоль у нас ногу подвернула, ей бы лед приложить.
Через пять минут Ассо уже сидела на кухне в удобном кресле. Больная нога, обложенная замороженными брикетиками, покоилась на стуле: «Кверху, чтоб отек уменьшить», – скомандовала мама Матвея. Перед Ассо стояла чашка чая, от которой шел умопомрачительный аромат. А она могла только улыбаться и кивать.
Квартира у Евгении Андреевны была полной противоположностью дома Анатолия. Дом отца Матвея, огромный, залитый белым светом, увитый многочисленными цветами, был холодным. В небольшой квартирке всюду виднелись разноцветные половички, коврики, вязанные крючком салфеточки. Здесь царил полумрак и очень приятно пахло. Ассо взяла кружку в ладони, и у нее закружилась голова.
– Погодите, Ассоль, я еще лимон положу. Денис, садитесь уже, что вы тут надо мной возвышаетесь? Приткнитесь вон в угол. Матвей, ты куда пропал, в самом деле?
Денис послушно протопал в угол и подмигнул Ассо. Матвей появился на кухне с еще одним стулом в руках.
– Поместимся? – с сомнением спросил он.
– Да конечно. Сядь, не отсвечивай, я чаю всем налью.
На столе будто сами собой возникли бутерброды, сухофрукты, печенье, конфеты и вафли. Ассо страшно хотелось есть, но было неловко первой протянуть руку: все сидели и ждали, пока к ним присоединится хозяйка.
– Мам, спасибо, – нетерпеливо сказал Матвей. – Давай ты сядешь, мы чай попьем и поговорим.