Ключ

— Со шпионом всё сложно, — констатировал я. — Он действует как лунатик. Не помнит, кто он такой и что ему поручили, но выполняет. Ну, во всяком случае, так было поначалу. А «птеродактиль» сдох, как только дотащил его до оси, потому что магия слишком мощная. Как-то так.

Начальник московской базы мрачно кивнул и выключил запись. Пользовался он обычным цифровым диктофоном — флюидные артефакты, не завязанные на ямщицкую технику, в нашем мире сбоили.

В его кабинет мы пришли сразу после завтрака, чтобы

рассказать о ночных видениях. Картинки нам с Хильдой запомнились одинаковые, поэтому я рассказывал, а она только дополняла. Провозились недолго.

— Эх, — мечтательно сказал шеф, — перевести бы вас на другую ось. Ну, или хотя бы в американское отделение, оно сейчас открывается. Чтобы вы меня больше не подстерегали с утра пораньше со своими докладами.

— Не, шеф, не вариант, — сказал я. — Меня-то вы быстро выперли бы, конечно, но вот мою напарницу — не получится. Она слишком красивая, у вас рука не поднимется. А дуэт разбивать нельзя.

Хильда покосилась на меня с лёгкой укоризной, но этим и ограничилась. Даже не изобразила фейспалм. За два предыдущих рейса в моей компании она прокачала выдержку до рекордных значений.

— Да, аргумент, — согласился со мной начальник. — Ну, значит, работай дальше, скажи спасибо прекрасной леди. А ваш отчёт передам на хаб.

— Какие у нас инструкции на сегодня? — спросила Хильда.

— Инструкции те же самые. Отправляетесь в рейс, развозите грузы. Главное — без промежуточных остановок в «змеином» мире. Это не только вас касается, но и остальных экипажей.

— Ну, мы тогда полетели? — спросил я.

— Давно пора. Не забудьте путевой лист.

Мы зашли в канцелярию, получили бумагу. Адресов было снова много, диспетчеры работали круглосуточно.

— Хорошо, что с рейса не сняли, — сказала Хильда. — А то я опасалась, что нас опять вызовут на хаб и начнут расспрашивать.

— Смысла нет, — пожал я плечами. — В практическом плане наша информация ничего не меняет — шпиона ищут со вчерашнего дня, готовят проверку в кампусе. Если у змеёныша фальшивая память, то проверяльщики её засекли бы и без наших подсказок. Не лаптем щи хлебают.

— Надо, кстати, спросить, как дела у Вилмы.

Достав мобильник, Хильда набрала номер, но её подруга не отзывалась. Механический голос оповестил, что абонент пребывает вне зоны доступа.

— Видимо, ещё не вернулась с хаба, — предположила Хильда. — Надеюсь, с Джино всё хорошо под её присмотром. Вообще, честно говоря, я не понимаю, чего змееглазые хотели добиться. Зачем вся эта мерзость с отравленными камнями, все эти манипуляции с памятью? Что можно вынюхивать в ямской школе?

— Сам удивляюсь.

Машина уже ждала нас — отремонтированная, без вмятин и с заменённым стеклом на левой передней дверце, по которой три дня назад лупили дубинкой. Мы заняли места и переглянулись.

— Знаешь, — сказала Хильда, — хоть мы и не собираемся к «змеям», мне почему-то кажется, что нормального спокойного рейса у нас опять не получится. Мы с тобой раз за разом попадаем в самую гущу. Даже загадывать не берусь, куда

теперь занесёт.

— Волнуешься?

— Ага, как всегда.

— Спокуха. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Я взялся за штурвал, аэрокар поднялся над крышами. Утренняя Москва предстала во всей красе, деловито-шумная. Мы не прятались — контакты с другими осевыми мирами были уже секретом Полишинеля, подробности гуляли в сети. Всё ждали официального объявления в прессе.

Мы залетели к нашим постоянным клиентам в исследовательский центр. Старый учёный, курировавший контакты с восточной осью, снова не поленился лично нас встретить, чтобы сдать груз и сделать комплимент Хильде.

Забрав посылку, мы вылетели за МКАД и перешли на сверхзвук. Держась подальше от регулярных авиатрасс, чтобы не мешать, метнулись в Предуралье, затем на Балтику и в верховья Дуная. Сверились с путевым листом — всё готово, можно лететь на другую ось.

Мне невольно вспомнилось, как коряво начинался наш прошлый рейс, но я промолчал. Впрочем, Хильда и без меня думала о том же, судя по её виду. Она помедлила, прежде чем взяться за радар, но вслушалась в пространство и с облегчением выдохнула:

— Никакого тумана, пеленг беру свободно. Без промежуточных остановок.

Точка прибытия уверенно замерцала на юге, я сдвинул рычаг вперёд, и пейзаж размазался. Хильда сказала, глядя на «акварель»:

— Пытаюсь как-то упорядочить в голове те новые картинки, что мы увидели. И каждый раз прибирает жуть — змееглазые так легко причиняют боль другим людям, вторгаются в чужой разум… А этот Полоз воспринимал всё совершенно спокойно, как будто так и должно быть…

— И когда копались в его мозгах, он тоже не возражал, хотя его сразу предупредили, что будет больно. Он прямо-таки уверен, что его задание — очень важное, поэтому терпел месяц, пока ему закачивали легенду. Ну, в смысле, личность-фальшивку.

— Дикость… Но с хронологией стало чуть-чуть яснее. Сначала обтесали скалу на острове и проткнули тень, а уже потом — организовали школу в столице, куда записали Полоза с остальными…

— При этом, — напомнил я, — затея со школой — прямое следствие экспериментов на острове, хоть и незапланированное. То есть они замутили всё это со скалой за каким-то хреном, получили нужные результаты, а заодно случайно наковыряли что-то ещё, почесали репу и решили заслать шпиона на хаб. Ну, по крайней мере, наставник Полоза так описывал.

— И теперь, — заметила Хильда хмуро, — мы возвращаемся к тому же вопросу — почему их интересует наш кампус? И что им надо от нас с тобой? Они ведь не просто так нарисовали картинку у меня на двери…

— Да, с этим — голяк по-прежнему, непонятно. Но обрати внимание — хмырь, который готовил Полоза, давал пояснения не с бухты-барахты, а в ответ на вопрос, как змееглазые маги задавили тамошних технарей. Всё это взаимосвязано, контекст общий.

— Согласна. И если всё началось с того острого утёса, то надо узнать, для чего он нужен. Тогда поймём и всё остальное. Правильно?