Шрифт:
Ключ
I
«Я подумал тут…» – начинает Амрис и умолкает.
Бросаю взгляд на стихотворение, которое никак не сплетается, на места в нём, которые раньше казались мне удачными, а теперь выглядят сомнительно, и сдаюсь. Всё равно не могу сосредоточиться. Наш мир на двоих, телепатическое поле, в котором мы находимся без обликов, одним присутствием, гудит от торжества Амриса, который, пока я последовательно проверял узлы стихотворения на упругость, что-то успел придумать и больше не может молчать.
«Хорошо, я сейчас выслушаю тебя, только приглуши, пожалуйста, свой восторг, чтобы я мог закончить».
В
Ставлю на стихотворение пометку «взглянуть свежим взглядом» и откладываю его в сторону.
«Ну же».
«А не завести ли нам контору?» – выпаливает он.
«Контору?»
«Смотри, как красиво может получиться!»
Он разворачивает в поле свою идею. Выглядит она, как дерево: ствол изначального намерения, расходящийся на вероятные исходы. Амрис поворачивает схему то одной стороной, то другой, чтобы я мог лучше рассмотреть. С особенной нежностью он подставляет под луч моего внимания образы исходов, которые для него наиболее желанны. Я пока настроен скептически. Я знаю, какие красивые картинки он может показывать, чтобы завербовать соучастников, и мне интереснее послушать, что он говорит.
«Что ты в этом хочешь?»
«Как что?» – удивляется он, ещё раз подсвечивая желанные исходы. Внимательно смотрю на него и слежу за его состоянием. – «Приключения и артефакты!»
Так и знал.
Слыша мой смех, он вздыхает и поправляется.
«В смысле… новый опыт, уроки и… моменты любования тем, как всё устроено?»
Назвать то, что могло бы привлечь меня, – хорошая попытка завлечь меня в свою затею, но звучит она крайне неубедительно.
«Приключения и артефакты. Я понял тебя. Если ты показал мне это, чтобы получить моё благословение, то я тебе его даю. В добрый путь! А пока ты собираешь приключения и артефакты, я в тишине стихотворение допишу».
Тянусь было к отложенному стихотворению, но он прерывает моё намерение.
«Я хочу с тобой. Я думаю, что это будет здорово. Пожалуйста, захоти в этом что-нибудь», – просит он. Я останавливаюсь на мгновение и подтягиваю схему, чтобы рассмотреть её внимательнее.
«Вообще идея неплоха…»
Он сияет и вертит образ, похожий на табличку, которую он бы повесил на дверь конторы. Я прислушиваюсь к себе. Каким будет моё «хочу», которое вплетёт в его схему второй ствол намерения? Конечно.
«Ладно. Я хочу развеяться, получить новых впечатлений и в итоге дописать стихотворение. Я хочу красивую историю. И какой-нибудь ценный для нас вывод по её итогам».
«Отлично».
Остановившись на одном из вариантов таблички, он в образе вешает её на дверь, а намерение отправляет в мир.
Я каждый раз любуюсь, как Амрис мечтает и приглашает мир к участию в его мечтах.
Это его намерение выглядит, как маяк в ночи, с двумя вращающимися лучами, его и моим. Глубоко в ночь уходящими, звенящими и вибрирующими лучами. Один конец луча – что каждый из нас хочет, другой – что готов дать. У Амриса луч про приключения и артефакты: он
Лучи вращаются, и маяк становится похожим на вертолёт. Вот-вот взлетит. Я обожаю это.
Вспышка радостного возбуждения от Амриса.
«У нас скоро гости, Кан. Первый клиент, так сказать».
«Ого. Когда?»
«Совсем скоро. Времени хватит, чтобы надеть какие-нибудь облики и придать вид пространству. А то одна табличка на двери, за которой пока ничего нет», – он рассматривает образы ближайшего будущего, и настроение его портится. – «Слушай, я правильно понимаю, что то, что я предчувствую там, – это ощущение того мира, который я так не люблю?»
Он передаёт мне образ.
«Да, похоже».
«Ну вот… А я так хотел приключение…»
Он расстроился. Я удивлён.
«Чем это не приключение?»
«Я не люблю этот мир. Я знаю, что тебе он очень симпатичен, но, увы, я не могу разделить это тёплое чувство. Если нужно будет туда идти, сам иди…»
Он с досадой перебирает образы выстроенного намерения, чтобы понять, что пошло не так, что к нам пришла история про мир, который ему не нравится. Улыбаюсь и посылаю ему объятие.
«А клиент продолжает к нам приближаться?»
Он смотрит.
«Да».
«Давай хотя бы историю послушаем. Интересно же! Если совсем не понравится, откажемся и выстроим более точное намерение. И тогда, может быть, придёт приключение нам обоим по душе».
Амрис думает – и отпускает досаду.
«Дело говоришь. Мне тоже интересно, что там грядёт».
Настроение его улучшается, и он размышляет, какой принять облик. Останавливается на облике, который он уже однажды принимал в этом мире, и проявляет его.
Это высокий мужчина атлетического телосложения, с высоким лбом и выразительными чертами лица, с длинными, до пояса, белыми волосами, собранными в высокий «хвост». В этот раз, в отличие от предыдущего, поверх белой одежды закреплены перевязи с оружием, а за плечом висит арбалет. Вижу пару пистолетов, но не удивлюсь, что в одежде припрятано ещё несколько тонких ножей.
Думаю, какой облик выбрать мне, и любуюсь тем, как он создаёт и обустраивает пространство. Вместо одной из стен он вешает иллюзию балкона, с которого открывается вид на недалёкие горы – кажется, это образ из моей памяти, – а три другие стены он завешивает коврами и полками. На полках расставляет образы диковинных предметов, которые когда-то ему запомнились: камни, цветы, вазы, чаши, подсвечники. Мне нравится, что у него получается. Что-то достаточно природное, чтобы это было уютно, и что-то достаточно необычное, чтобы произвести впечатление на клиента. Но все предметы на полках – мишура. Настоящие артефакты при нём. Делаю свой вклад в интерьер – помещаю на полки образы нескольких моих любимых камней и вееров – и принимаю решение: в противовес его внушительному облику нужно что-то мягкое и дружелюбное, но всё же мужское.