Книга 2
Шрифт:
Эй, вы, где былая ваша твердость, Где былая ваша гордость? Отдыхать сегодня - подлость! Пистолет сжимает твердая рука.
Конец, всему - конец! Все разбилось, поломалось, Нам осталось только малость Только выстрелить в висок иль во врага.
Песня о Вещем Олеге.
– -----------------
Как ныне сбирается Вещий Олег Щиты прибивать на ворота, Как вдруг подбегает к нему человек И ну, шепелявить чего-то.
– Эх, князь,- говорит ни с того, ни с сего,
А примешь
Вот только собрался идти он на вы, Отмщать неразумным хозарам, Как вдруг набежали седые волхвы, К тому же разя перегаром.
И говорят ни с того, ни с сего,
Что примет он смерть от коня своего.
Да кто вы такие, откуда взялись? Дружина взялась за нагайки. Напился, старик, так поди, похмелись, И неча рассказывать байки.
И говорить ни с того, ни с сего,
Что примет он смерть от коня своего.
Ну в общем они не сносили голов: Шутить не могите с князьями! И долго дружина топтала волхвов Своими гнедыми конями.
Ишь, говорят ни с того, ни с сего,
Что примет он смерть от коня своего.
А Вещий Олег свою линию гнул, Да так, чтоб никто и не пикнул. Он только однажды волхвов помянул И то саркастически хмыкнул:
Ведь надо ж болтать ни с того, ни с сего,
Что примет он смерть от коня своего.
А вот он, мой конь, на века опочил, Один только череп остался. Олег преспокойно стопу возложил И тут же, на месте, скончался.
Злая гадюка кусила его,
И принял он смерть от коня своего.
Каждый волхвов покарать норовит, А нет бы прислушаться, правда! Олег бы послушал - еще один щит Прибил бы к вратам Цареграда.
Волхвы-то сказали с того и с сего,
Что примет он смерть от коня своего!
***
Здесь лапы у елей дрожат на весу, Здесь птицы щебечут тревожно. Живешь в заколдованном, диком лесу, Откуда уйти невозможно.
Пусть черемухи сохнут бельем на ветру, Пусть дождем опадают сирени, Все равно я отсюда тебя заберу Во дворец, где играют свирели.
Твой мир колдунами на тысячи лет Укрыт от меня и от света, И думаешь ты, что прекраснее нет, Чем лес заколдованный этот.
Пусть на листьях не будет росы поутру Пусть луна с небом пасмурным в ссоре, Все равно я отсюда тебя заберу В светлый терем с балконом на море
В какой день недели, в котором часу Ты выйдешь ко мне осторожно? Когда я тебя на руках унесу Туда, где найти невозможно?
Украду, если кража тебе по душе, Зря ли я столько сил разбазарил? Соглашайся хотя бы на рай в шалаше, Если терем с дворцом кто-то занял!
Автобиография
– -----------
Час зачатья я помню неточно, Значит память моя однобока, Но зачат я был ночью порочно И явился
Спасибо вам святители, что плюнули,да дунули, Что вдруг мои родители зачать меня задумали, В те времена укромные,теперь почти былинные, Когда срока огромные брели в этапы длинные. Их брали в ночь зачатия, а многих даже ранее, А вот живет же братия - моя честна компания.
Ходу, думушки резвые,ходу, Слово,строченьки,милые,слово! Получил я впервые свободу По указу от тридцать восьмого. Знать бы мне, кто так долго мурыжил Отыгрался бы на подлеце, Но родился и жил я и выжил, Дом на Первой Мещанской в конце.
Там за стеной,за стеночкою,за перегородочкой Соседушка с соседушкою баловались водочкой. Все жили вровень, скромно так: система коридорная, На тридцать восемь комнаток всего одна уборная. Здесь на зуб зуб не попадал,не грела телогреечка, Здесь я доподлинно узнал, почем она, копеечка.
Не боялась сирены соседка И привыкла к ней мать,понемногу. И плевал я, здоровый трехлетка На воздушную эту тревогу. Да не все то, что сверху от бога И народ зажигалки тушил. И, как малая фронту подмога Мой песок и дырявый кувшин.
И било солнце в три ручья сквозь дыры крыш просеяно На Евдоким Кириллыча и Кисю Моисеевну. Она ему: Как сыновья?
– Да без вести пропавшие! Эх,Киська,мы одна семья,вы тоже пострадавшие. Вы тоже пострадавшие,а значит обрусевшие. Мои - без вести павшие,твои - безвинно севшие.
Я ушел от пеленок и сосок, Поживал не забыт,не заброшен. И дразнили меня недоносок, Хоть и был я нормально доношен. Маскировку пытался срывать я, - Пленных гонят,- чего ж мы дрожим? Возвращались отцы наши, братья По домам,по своим, да чужим.
У тети Зины кофточка с драконами, да змеями То у Попова Вовчика отец пришел с трофеями. Трофейная Япония, трофейная Германия: Пришла страна Лимония - сплошная чемодания. Взял у отца на станции погоны, словно цацки, я, А из эвакуации толпой валили штатские.
Осмотрелись они, оклемались, Похмелились, потом протрезвели. И отплакали те, кто дождались, Недождавшиеся отревели. Стал метро рыть отец Витькин с Генкой, Мы спросили:- зачем?
– Он в ответ, Мол, коридоры кончаются стенкой, А тоннели выводят на свет.
Пророчество папашино не слушал Витька с корешом: Из коридора нашего в тюремный коридор ушел. Да он всегда был спорщиком, припрешь к стене-откажется Прошел он коридорчиком и кончил стенкой, кажется. Но у отцов свои умы, а что до нас касательно, На жизнь засматривались мы вполне самостоятельно.