Книга 2
Шрифт:
Там чужие слова, там дурная молва,
..................................
Там и звуки, и краски не те, Только мне выбирать не приходится, Очень нужен я там, в темноте, Ничего, распогодится.
Там чужие слова, там дурная молва,
Там ненужные встречи случаются,
Там пожухла, сгорела трава,
И следы в темноте не читаются.
Высота
– ----
Вцепились они в высоту, как в свое, Огонь минометный, шквальный. А мы все лезли толпой на нее, Как на буфет вокзальный.
И
Когда мы пули глотали.
Шесть раз занимали мы ту высоту,
Шесть раз мы ее оставляли.
И снова в атаку не хочется всем, Земля, как горелая каша. В восьмой раз возьмем мы ее насовсем, Свое возьмем, кровное, наше.
А может ее стороной обойти,
И что мы к ней прицепились.
Но видно уж точно все судьбы-пути
На этой высотке скрестились.
Вцепились они в высоту, как в свое, Огонь минометный, шквальный. А мы все лезли толпой на нее, Как на буфет вокзальный.
Из дорожного дневника
– -------------------
Ожидание длилось, а проводы были недолги. Пожелали друзья:"В добрый путь, чтобы все без помех". И четыре страны предо мной расстелили дороги, И четыре границы шлагбаумы подняли вверх.
Тени голых берез добровольно легли под колеса, Залоснилось шоссе и штыком заострилось вдали. Вечный смертник комар разбивался у самого носа, Превращая стекло лобовое в картину Дали.
И сумбурные мысли лениво стучавшие в темя, Всколыхнулись во мне - ну попробуй-ка останови. И в машину ко мне застучало военное время, Я впустил это время, замешанное на крови.
И сейчас же в кабину глаза из бинтов заглянули И спросили: "Куда ты? На запад? Вертайся назад..." Я ответить не мог: по обшивке царапнули пули. Я услышал: "Ложись! Берегись! Проскочили! Бомбят!"
И исчезло шоссе - мой единственный верный фарватер, Только елей стволы без обрубленных минами крон. Бестелесный поток обтекал неспеша радиатор, Я за сутки пути не продвинулся ни на микрон.
Я уснул за рулем, я давно разомлел от зевоты, Ущипнуть себя за ухо или глаза протереть? И в машине с собой я увидел сержанта пехоты. "Ишь, трофейная пакость,-сказал он,-удобно сидеть".
Мы поели с сержантом домашних котлет и редиски, Он опять удивился: "Откуда такое в войну? Я, браток, -Говорит,-восемь дней, как позавтракал в Минске. Ну, спасибо, езжай! Будет время, опять загляну..."
Он ушел на восток со своим поредевшим отрядом. Снова мирное время в кабину вошло сквозь броню. Это время глядело единственной женщиной рядом. И она мне сказала: "Устал? Отдохни - я сменю".
Все в порядке. На месте. Мы едем к границе. Нас двое. Тридцать лет отделяет от только что виденных встреч. Вот забегали щетки, отмыли стекло лобовое. Мы увидели знаки, что призваны предостеречь.
Здесь, на трассе прямой мне, не знавшему пуль, показалось, Что и я где-то здесь довоевывал невдалеке. Потому для меня и шоссе, словно штык, заострялось, И лохмотия свастик болтались на этом штыке.
Нет или да
– --------
Давно смолкли залпы орудий, Над нами лишь солнечный свет. На чем проверяются люди, Если войны уже нет?
Приходится слышать нередко
Сейчас, как тогда:
"Ты бы пошел с ним в разведку?
Нет или да?"
Не ухнет уже бронебойный, Не быть похоронной пальбе, И, кажется, все спокойно, И негде раскрыться тебе.
Приходится слышать нередко
..........................
Покой только снится, я знаю, Готовься, держись и держись. Есть мирная передовая, Беда, и опасность, и риск.
Приходится слышать нередко
..........................
В полях обезврежены мины, Но мы не на поле святом, Вы поиски, взлеты, глубины Не сбрасывайте со счетов.
Поэтому слышно нередко,
Если приходит беда,
"Ты бы пошел с ним в разведку?
Нет или да?"
Единственная дорога
( Из к/ф "Единственная дорога" )
– ------------------------------
В дорогу живо или в гроб ложись. Да, выбор небогатый перед нами. Нас обрекли на медленную жизнь Мы к ней для верности прикованы цепями.
А кое-кто поверил второпях,
Поверил без оглядки, бестолково,
Но разве это жизнь, когда в цепях,
Но разве это выбор, если скован.
Коварна нам оказанная милость, Как зелье полоумных ворожих, Смерть от своих за камнем притаилась, И сзади тоже смерть, но от чужих.
Душа застыла, тело затекло,
И мы молчим, как подставные пешки,
А в лобовое грязное стекло
Глядит и скалится позор кривой усмешки.
И если бы оковы разломать, Тогда бы мы и горло перегрызли Тому, кто догадался приковать Нас узами цепей к хваленой жизни.
Неужто мы надеемся на что-то,
А, может быть, нам цель не по зубам?
Зачем стучимся в райские ворота
Костяшками по кованным скобам?
Нам предложили выход из войны, Но вот какую заложили цену: Мы к долгой жизни приговорены Через вину, через позор, через измену.
Но стоит ли и жизнь такой цены?
Дорога не окончена, спокойно.
И в стороне от той большой войны
Еще возможно умереть достойно.
И рано нас равнять с болотной слизью, Мы гнезд себе на гнили не совьем, Мы не умрем мучительною жизнью, Мы лучше верной смертью оживем.