Книга 2

Высоцкий Владимир Семенович

И как всегда в истории, мы разом спины выгнули, Хоть осы и гундосили, но кто силен - тот прав, Мы с нашей территории клопов сначала выгнали, И паучишек сбросили за старый книжный шкаф.

У них в мозгу не вяжется, зато у нас все дома, И пожелают, кажется уже не насекомо. А я - я нежусь в ванночке, без всяких там обид, Жаль над моею баночкой другой уже прибит.

Ошибка вышла

– ----------

Я был и слаб, и уязвим, Дрожал всем существом своим, Кровоточил своим

больным Истерзанным нутром.

И, словно в пошлом попурри, Огромный лоб возник в двери, И озарился изнутри Здоровым недобром.

Но властно дернулась рука

Лежать лицом к стене,

И вот мне стали мять бока

На липком тапчане.

А самый главный сел за стол,

Вздохнул осатанело,

И что- то на меня завел

Похожее на дело.

Вот в пальцах цепких и худых Смешно задергался кадык, Нажали в пах, потом под дых, На печень-бедолагу.

Когда давили под ребро Как екнуло мое нутро, И кровью каркало перо В невинную бумагу.

В полубреду, в полууглу

Разделся донага,

В углу готовила иглу

Мне старая карга,

И от корней волос до пят

По телу ужас плелся,

А вдруг уколом усыпят,

Чтоб сонный раскололся.

Он, потрудясь над животом, Сдавил мне череп, а потом Предплечья мне стянул жгутом, И крови ток прервал,

Я было взвизгнул, но замолк, Сухие губы на замок, А он кряхтел, кривил замок И в залу ликовал.

Он в раж вошел, в знакомый раж,

Но я как заору,

Чего строчишь, а ну, покажь

Секретную муру.

Подручный, бывший психопат,

Связал мои запястья,

Тускнели, выложившись в ряд,

Орудия пристрастья.

Я терт, я бит и нравом крут, Могу в разнос, могу в раскрут, Но тут смирят, и тут уймут, Я никну и скучаю,

Лежу я, голый как сокол, А главный шмыг, да шмыг за стол, И что-то пишет в протокол, Хоть я не отвечаю.

Нет, надо силы поберечь,

Ослаб я и устал,

Ведь скоро пятки будут жечь,

Чтоб я захохотал,

Держусь на нерве, начеку,

Но чувствую отвратно,

Мне в горло сунули кишку,

Я выплюнул обратно.

Я взят в тиски, я в клещи взят, По мне елозят, егозят. Все вызвать, выведать хотят, Все пробуют на ощупь.

Тут не пройдут и пять минут, Как душу вынут, изомнут, Всю испоганят, изотрут, Ужмут, не прополощут.

Дыши, дыши поглубже ртом,

Да выдохни - умрешь.

У вас тут выдохни - потом

Навряд ли и вдохнешь.

Во весь свой пересохший рот

Я скалюсь: ну порядки,

У вас, ребятки, не пройдет

Играть со мною в прятки.

Убрали свет и дали газ Там каша какая-то зажглась, И гноем

брызнула из глаз, И булькнула трахея,

Он стервенел, входил в экстаз, Приволокли зачем-то таз. Я видел это как-то раз, Фильм в качестве трофея.

Ко мне заходят со спины

И делают укол,

Колите, сукины сыны,

Но дайте протокол.

Я даже на колени встал,

Я к тазу лбом прижался,

Я требовал и угрожал,

Молил и унижался.

Но тут же затянули жгут, И вижу я, спиртовку жгут, Все рыжую чертовку ждут С волосяным кнутом.

Где-где, а тут свое возьмут, А я гадаю, старый шут, Когда же раскаленный прут, Сейчас или потом?

Шабаш кадился и лысел,

Пот лился горячо,

Раздался звон, и ворон сел

На белое плечо,

И ворон крикнул:"Nеvеr моrе!"

Проворен он и прыток,

Напоминает: прямо в морг

Выходит зал для пыток.

Я слабо поднимаю хвост, Хотя для них я глуп и прост: "Эй, за прострастный ваш допрос Придется отвечать

Вы, как вас там по именам, Вернулись к старым временам, Но протокол допроса нам Обязаны давать".

Я через плечо кошу

На писанину ту,

Я это вам не подпишу,

Покуда не прочту.

Но чья-то желтая спина

Ответила бесстрастно:

"Тут ваша подпись не нужна,

Нам без нее все ясно".

Сестренка, милая, не трусь, Я не смолчу, я не утрусь, От протокола отопрусь При встрече с адвокатом.

Я ничего им не сказал, Ни на кого не показал. Скажите всем, кого я знал, Я им остался братом.

Он молвил, подведя черту:

Читай, мол, и остынь.

Я впился в писанину ту,

А там одна латынь,

В глазах круги, в мозгу нули,

Проклятый страх, исчезни

Они же, просто, завели

Историю болезни.

Никакой ошибки

– ------------

На стене висели в рамах Бородатые мужчины, Все в очечках на цепочках, По народному в пенсне,

Все они открыли что-то, Все придумали вакцины, Так что если я не умер, Это все по их вине.

Доктор молвил: "Вы больны",

И мгновенно отпустило,

И сердечное светило

Ухмыльнулось со стены,

Здесь не камера - палата,

Здесь не нары, а скамья,

Не подследственный, ребята,

А исследуемый я .

И, хотя я весь в недугах, Мне не страшно почему-то. Подмахну давай не глядя Милицейский протокол,

Мне приятель Склифосовский, Основатель института, Или вот товарищ Боткин, Он желтуху изобрел.

В положении моем

Лишь чудак права качает,

Доктор, если осерчает,