Книга Трех
Шрифт:
Я сжал кулаки. Хотелось ответить что-нибудь хлесткое, обидное. Вот только на ум ничего не приходило. Но видеть то и дело краснеющего Байкова мне уже порядком надоело.
— Ты хочешь сказать, что не понимаешь, почему это происходит именно сейчас? — вмешался дядя Коля.
Отчим тоже недолюбливал Олега. Но от открытой конфронтации последнего спасал простой факт — мы вроде как были у него в гостях.
— Мне кажется, это самый быстро схватывающий осознающий, которого я видел на своей памяти, — просиял Байков-средний.
— А что не так? — спросил я.
— Непонятна
Я пожал плечами. Откуда мне знать, что в голове у этих высокородных? Я знал лишь, что Терлецкие, от мала до велика, гады. Проверено опытным путем. Думаю, и Куракины недалеко от них ушли.
— Что-то в тебе есть, — смотрел на меня Олег пристально, словно рассматривая под микроскопом, — что-то кроме объема проснувшейся силы. Вопрос что? Если бы ты не был уникумом, я бы сказал… Да нет, это полный бред.
Его размышления прервал грохот за окном, будто приближалась настоящая гроза. Я выглянул наружу и увидел мага, въехавшего во владения Байкова на мотоцикле. Только каком-то старом, странного салатового цвета.
— Сорок девятый ИЖ, — изумленно покачал головой дядя Коля.
Я же смотрел на мага с большой наплечной сумкой. Волшебник, но уж очень слабенький. Силы в нем немного, да и она вся разорванная, расслоенная. Будто он не получил даже минимальный ранг. Я вдруг уставился во все глаза, потому что знал этого мальчишку.
— Димон, смотри, это Дементьев.
— Дементьев? Который с нами учился что ли?
— Ага. И который на послушника не сдал.
Больше всего мне хотелось выскочить наружу, поговорить с бывшим одноклассником. Как он сам? Есть ли жизнь после школы? Это при том, что во время учебы мы с ним вообще не общались. Однако Дементьев отдал Поликарпычу конверт, завел мотоцикл и бодро рванул с места. Только поехал он не по дороге, а прямиком через поле, к лесу.
— Вот и ответ на твое письмо пришел, — сказал Олег, подойдя к нам. — Могу поспорить, старая карга Карловна дает добро на прибытие в школу раньше срока.
Олег опять оказался прав. Эта черта характера в нем тоже откровенно бесила. Люди, которые не ошибаются, вызывают у окружающих раздражение. А иногда зависть. И еще когда он назвал Елизавету Карловну каргой, мне снова захотелось дать ему промеж глаз.
В общем, завуч разрешала явиться нам раньше срока, только прибыть мы должны были самостоятельно. Я напрягся, а Димон лишь вопросительно посмотрел на дядю. Тот махнул рукой и сказал, что мы поедем завтра, рано утром.
— Далеко ехать? Я могу отвезти, — подал голос отчим.
— Больше тысячи верст. Без обид, но ваш агрегат может и не выдержать. Да и доберемся мы намного быстрее.
Дядя Коля замолчал, но по всему виду было понятно, что он категорически против подобной идеи.
— Я бы этому хлыщу не то, чтобы детей везти, грязь из пупка выковыривать не доверил, — сказал он мне позже.
— Не переживай,
— Вообще нельзя взрослых мудаками называть, — пробурчал отчим, — но это не тот случай. Просто на душе неспокойно.
— Мы как доедем, я тебе позвоню обязательно.
На следующее утро меня разбудило знакомое громкое тарахтение. Будто с небес спустились все древнегреческие боги, к колесницам которых были привязаны консервные банки. Наспех одевшись, я выскочил во двор и увидел самое странное средство передвижение, которое вообще можно было вообразить. Больше всего это походило на застрявшую в эволюционном развитии тарантайку, которая уже не была повозкой, но еще не стала машиной. Так, четыре колеса, руль, рычаги, как у трактора. Пара рядов сидений. Позади можно уместиться вдвоем, а вот у водителя кресло одно. И все. Нет, реально, вообще все. У этого кабриолета даже ветрового стекла не было. Но судя по огромным очкам Олега, оно конструкторами и не предусматривалось.
— Собирайтесь, — крикнул он, — Дима сейчас с отцом попрощается и выйдет. Поликарпыч завтрак с собой собрал.
— А как он прощается с отцом? — удивился я, пропустив реплику про еду.
— Стоит и надеется, что тот придет в себя, — сплюнул благородный, — каждый раз одно и тоже.
Дядя Коля уже прогревал «четырку», рассматривая агрегат Байковых с подозрительным видом. Я его понимал. Тысяча верст, говорите? Вот на этом? Все-таки мне думалось, что у нашей машины шансов больше. Но тут в дело вмешалась последовательная цепочка «умолчания». Байков не сказал ни слова, делая вид, что все нормально. Я подыграл ему. Вот и дядя Коля начал считать, что все идет по плану. По странному, больному на голову, но самому обычному магическому плану.
Как ни странно, дольше всех прощались банник с домовым. Прошка взял обещание с Потапыча, что тот обязательно приедет. Мой приживала в ответ пообещал «пренепременно». Про меня там разговора не было. Поликарпыч с видом сушеной герани высказал свое удовольствие от общения с дорогими гостями (ага, конечно) и пожелал доброй дороги.
Димон положил небольшой чемодан у ног, мы уселись и… поехали. Не очень быстро, чудовищно трясясь на ухабах и выстукивая зубами гимн школы. Перед поездкой Олег предложил мне такие же старомодные очки, как у него, но я отказался. У меня остались «пегасовские», которые, как казалось, идеально подходили для этих целей.
Спустя полчаса мы выбрались на трассу. Байков-средний остановил свою тарантайку и жестом показал мне на отчима.
— Прощайтесь. Только быстро. Мне к вечеру обратно домой надо успеть.
— Позвони, как доедешь, — лицо дяди Коли было встревожено. Он явно не хотел меня отпускать.
— Обязательно. И на каникулы приеду. Не переживай. Все будет нормально.
Я пообещал, а потом вспомнил про то, что в безопасности могу чувствовать себя пока в двух местах. И дом к ним не относился. Но в любом случае, отчим сгреб меня в охапку и взъерошил волосы.