Кнут и пламя
Шрифт:
Придя к зданию, где уже по его приказу растаскивали остатки северного крыла и белили стены в южном, Аяз застал там отца. Хан важно расхаживал по широкому коридору второго этажа, заложив руки за спину и строго поглядывая на славских наемных рабочих. Вокруг него кругами носился маленький Шуран. Аяз привычно подхватил брата, усадил его на плечи и сердито спросил Тамана:
– Ты что здесь забыл? Всех рабочих мне распугал!
– Да так, посмотреть хотел.
– Ты же все равно ничего в этом не понимаешь!
– Аяз, угомонись, – одернул его отец. –
– На первом этаже места хватит, – нехотя ответил Аяз, которому ой как этот разговор не нравился. – Только у нас нет лекарей.
– А ты?
– Я не умею ничего. Разве что вывих вправить или кровь остановить. Что-то более сложное не смогу.
– Учись.
– Зачем мне это?
– А зачем ты строишь больницу?
– Для людей, дадэ, – сердито отвечал Аяз.
– Хорошо, – неожиданно легко согласился хан. – Но лекарь все равно нужен. Сам найдешь, или помочь? Хариз всё равно в Славию за деревом едет, да и Исхан хотел зерно попробовать на продажу поставить. Скажу им – найдут врача и даже не одного. А тут уж своих юношей приставим учиться. Ну и что, что нет среди нас целителей. Перевязывать раны и травами лечить могут и простые люди.
– Да кто сказал, что у нас целителей нет? – тут же возразил Аяз. – А лошадники? Их просто не учили людей лечить. А взять мальчишек и показать, как нужно – вдруг и получится?
– А кто этим будет заниматься? – остро взглянул на него отец.
– Выходит, что я, – вздохнул Аяз. – Кто еще-то? Ты мне только опытного лекаря добудь.
Слух о том, что ханский сын строит больницу и вообще имеет дар целителя, мгновенно разнесся по Ур-Таару. Сначала начали приходить старики, которым было скучно, и жаловаться на боли в суставах. Потом заглянул дядя Хариз, шепотом сообщив племяннику о деликатной проблеме, которая появилась у него после посещения некой веселой женщины в Славии. Аяз ржал, как конь, дядю подлечил и вспомнил про книгу, подаренную ему славским лекарем. Не зря опытный врач советовал ему почитать о "постыдных" заболеваниях, утверждая, что именно с ними он будет сталкиваться чаще всего! Книгу прошлось оставить в больнице – что бы сказала супруга, увидев такие картинки? И поскольку здесь уже оказалось как-то слишком много личный вещей, Аяз обустроил себе кабинет на славский манер: с письменным столом, книжным шкафом, сундуком со сменной одеждой и простым тюфяком в углу.
– А у тебя здесь миленько! – заявила супруга, как-то днем заглянувшая полюбопытствовать, как продвигается работа. – Только скучно.
– В больнице скучно не бывает, – засмеялся степняк, обнимая жену за плечи. – А теперь, когда доктора славские приехали, и вовсе веселье.
– Я не об этом, – махнула рукой Виктория. – Тебе нужна приличная приемная. Что это за развалюха? – она покачала рукой скрипучий стол. – А шкаф? Где ты его вообще взял? Сам сколотил?
– Ну да, – признался Аяз со смешком. – Некогда было искать.
– Ясно, – кивнула супруга. – Я этим займусь.
Самая
– Слушай, а это тебе зачем? – раздраженно пнула она набитый соломой матрас в углу. – Это же ну... убого!
– Иногда я помогаю врачам, – философски пожал плечами Аяз, умалчивая, что это происходит гораздо чаще, чем он сам бы желал. – Не всегда могу рассчитать силы. Приходится отдыхать. Не с больными же мне ложиться.
– Это же неудобно, – проворчала девушка. Мысль о том, что муж здесь еще и отдыхает, бесила. – Закажи кровать или кушетку.
Видя настроение жены, степняк только обнял ее и прижал к своему телу. Его охватило искушение доказать, что это очень удобный тюфяк, и с каждым ее словом оно становилось всё острее.
– Богиня, ты же сын хана, – не унималась она. – Тебе самому-то не противно вот так, на полу, на грязном матрасе, даже без подушки...
– Если ты сейчас не заткнешься, сама окажешься на этом матрасе, – вкрадчиво прошептал Аяз в ухо супруге.
Она сбилась, недоуменно моргнула и вдруг покраснела стремительной волной, даже кончики ушей заалели. Иногда такая смелая, порой Виктория очаровательно смущалась. Степняк не удержался и нежно поцеловал ее, просто потому, что ему всегда хотелось ее целовать. Она же обвила руками его шею и ласкала его губы, наслаждаясь этим неуместным проявлением близости. И когда Аяз был уже в самом деле готов доказать, что не так уж и плох его тюфяк, в комнату без стука ворвался славский лекарь.
– Господин Кимак, там... ой.
– Я занят, – спокойно заявил Аяз, прижимая к себе супругу, смущенно прятавшую лицо на его плече. – Что-то срочное?
– Мальчишка с крыши, – сообщил лекарь. – Плохо там всё, внутренние разрывы.
– А я причем? Я только за стройкой слежу.
– Это ваш случай, – пожал плечами лекарь. – Вы здесь самый сильный целитель. Зря вы не хотите учиться, очень зря. Мне не вытянуть, а у Ингара свои больные. Помрет ведь парень, жалко.
Аязу пришлось отойти от жены.
– Иди домой, Вики, – со вздохом сказал он, завязывая волосы в узел. – Это надолго.
– А подождать можно?
– Ну если хочешь.
Он кивнул, мгновенно становясь серьезным, даже суровым и будто бы выше ростом, и уже сам торопил замешкавшегося коллегу.
– Ну что же вы! Сами же сказали, внутренние разрывы! Надо спешить.
Мальчишку спасли. Под руководством опытного целителя Аяз сумел "починить" разорванную селезенку и восстановить сломанный позвоночник. Травмой головы занимался второй лекарь. После этого парнишку прибинтовали к доске так, чтобы он не мог и пошевелиться, и напоили сонным отваром. До завтра не помрет, а там залечат остальное. Ресурсы целителя не безграничны.